Разбойник, упомянутый в «Повестях страны зеленых гор», действительно орудовал в Янъяне провинции Канвондо во времена правления короля Чонджо. Автор, судя по всему, адаптировал настоящую историю Ли Гённэ, который вместе с Мун Инбаном[52] пытался вторгнуться в Ханьян, но был схвачен и казнен.
Когда речь идет о разбойниках эпохи Чосон, мы обычно представляем себе бандитов, действующих в горах. Однако существовали и пираты, которые промышляли грабежом на кораблях в море.
В записи из «Истинных записей правления Мёнджона» от 15 декабря 1546 года упоминается, что на острове Чходо в Пхунчхоне провинции Хванхэдо схватили пирата по имени Ко Джиджон. В ней говорится, что он был родом из Ыйджу, располагавшегося на территории современной провинции Пхёнан-Пукто, но бежал в Китай, где собрал подельников и устроил логово.
В записи из «Истинных записей правления Сонджо» от 16 января 1569 года упоминается, что Лим Джин, командующий флотом провинции Чолладо, преследовал и схватил пиратов на острове Хыксандо на территории современной провинции Чолла-Намдо.
В записи из «Истинных записей правления Сонджо» от 27 июля 1607 года содержится следующее предложение Управления надзора за соблюдением законов: «В последнее время пираты осуществляют грабежи в море вблизи провинции Хванхэдо, а генералы, ответственные за их поимку, ленятся укреплять оборону. Предлагаем выбрать ключевое место среди семи портов провинции Хванхэдо и превратить его в крепость». В том же году, 6 сентября 1607 года, в «Истинных записях правления Сонджо» упоминается поимка пиратов вблизи горы Чхольсан на территории современной провинции Пхёнан-Пукто.
После смерти Сонджо в 1608 году и вступления на престол Кванхэ-гуна пираты по-прежнему оставались неукротимыми. Согласно записи из «Подневных записей Кванхэ-гуна» от 8 февраля 1609 года, солдаты в префектуре Окку, местечке Мангён, провинции Чолла-Пукто наблюдали, как морские разбойники убивали их генерала, и даже не думали прийти ему на помощь. Считалось, что эти пираты – не иностранцы, а чосонцы, скрывающиеся на различных островах и ищущие возможности для разбоя.
Корейский корабль, из серии «Восемь картин иностранных кораблей».
The Art Institute of Chicago
Три года спустя, 8 сентября 1612 года, в записи из «Подневных записей Кванхэ-гуна» сообщается, что пираты появились в море вблизи провинции Кёнгидо. Неизвестно, пришли ли они из вод провинций Чхунчхондо и Чолладо или же это были местные пираты. Три дня спустя, 12 сентября 1612 года, в записи из «Подневных записей Кванхэ-гуна» упоминается нечто еще более удивительное. «Не проходит и месяца без сообщений о пиратах», – доложили Кванхэ-гуну из Ведомства окраинных земель. Доклад был следующим: «Они не великие разбойники, но появляются повсюду и грабят корабль за кораблем, что представляется довольно удивительным. У этих пиратов нет никакого особого оружия, только дубинки и камни, которыми они сражаются. Завидев одиночный корабль, они внезапно нападают и грабят его. Если же видят много кораблей, то прячутся среди островов, чтобы правительственные войска, направленные на их уничтожение, не могли их обнаружить. А генералы, охраняющие окраинные земли, лениво надеются на лучшее и не думают о противостоянии с пиратами».
Пираты, которые бесчинствовали в эпоху Кванхэ-гуна, вновь появились примерно через сто лет во времена правления короля Сукчона, заставив королевский двор забить тревогу. Согласно записи из «Истинных записей правления Сукчона» от 5 мая 1704 года, Ли Хитхэ, глава волости с острова Чеджудо, сделал следующее донесение: «Недавно в водах у острова Чеджудо появилось более пятидесяти писонов (судов, которые стремительно передвигаются по морю, словно летают), и, судя по всему, это не рыболовецкие суда, а пираты. Они выходят на берег ночью для отдыха, высаживаются на сушу, убивают скот и лошадей, а затем возвращаются на свои корабли днем. Когда правительственные войска преследуют их на своих кораблях, они не убегают, а окружают правительственный флот в несколько рядов, обстреливают его стрелами и забрасывают камнями, словно поливая дождем, поэтому воины получают серьезные ранения».
Фраза «забрасывают камнями, словно поливая дождем», вероятно, подразумевает метание камней с помощью камнемета. До конца эпохи Чосон камни действительно были не только дешевым и простым в получении, но и весьма мощным оружием.
Согласно записи из «Истинных записей правления Сукчона» от 17 мая 1704 года, пираты, появившиеся на острове Чеджудо, были выходцами из прибрежных районов провинции Чолладо и занимались разбоем из-за желания заполучить местные морепродукты.
Современный корейский писатель Хван Согён написал роман «Чан Гильсан», а 17 мая 2004 года телеканал SBS выпустил в эфир одноименный сериал. Сюжет о том, что Чан Гильсан и его шайка грабили корабли, похоже, был создан на основе образа пиратов, о которых говорится в «Истинных записях правления Сукчона».
В записи из «Истинных записей правления Хёнджона» (Хёнджон силлок) от 12 ноября 1671 года упоминается казнь Ли Гвансона (?–1671) из Кымсана в провинции Кёнсан-Намдо. Его сложно назвать типичным преступником. Изначально Ли Гвансон помогал провинциальному правителю и даже обладал чином чвасу, главы местного собрания. Но затем ступил на путь воровства. Среди его соратников был У Мёнчхим, который когда-то был студентом хянгё, конфуцианской школы в Чосоне, и Ким Ёниль. Можно сказать, что представители чиновничества и интеллигенции создали преступную группу.
Итак, Ли Гвансон собрал около пятидесяти человек, среди которых были его братья Ли Мунсон и Ли Дусон, а также У Мёнчхим и Ким Ёниль, и вместе они начали заниматься воровством. Он заявил своей шайке: «Убивать – это неправильно. Никогда не убивайте». Если учитывать, что разбойники, такие как Чан Ёнги и Лим Ккокчон, хладнокровно совершали убийства, Ли Гвансон был весьма необычным преступником. Интересно, не стремился ли он стать не просто вором, а сколотить состояние, а затем дерзнуть на что-то большее: например, восстание с целью свержения власти? К примеру, в Китае известный разбойник Ли Цзычэн завоевал народную поддержку тем, что низвергнул династию Мин.
Ли Гвансон устроил логово в долине горы Тогюсан в провинции Чолла-Пукто и укреплял свое влияние, вступая в сговор с охотниками, что промышляли в ее окрестностях, и монахами, жившими на горе. Здесь обитали санчхок – сообщество охотников, которые занимались ловлей крупной дичи, например тигров. Они славились своей меткостью. Их называли и другими именами: санхэнпхосу или санпхосу.
В записи от 21 мая 1871 года из «Подневных записей королевского секретариата» (Сынджонвон ильги) приводятся восхищенные слова короля Коджона: «Кёнгун (армия, защищающая столицу, Ханьян) и хянгун (войска, защищающие провинции) хуже охотников санпхосу. Те, стреляя сто раз, сто раз попадают в цель».
А могли ли монахи, с которыми сговорился Ли Гвансон, быть остатками «Танчхви», тайного общества, пытавшегося устроить восстание в период правления короля Сукчона? Ведь монахи, преданные служению Будде, не стали бы вступать в союз с преступниками.
Как бы то ни было, Ли Гвансон со своей шайкой отправился красть оружие, хранившееся в префектуре Йондам (ныне волость Йондам) провинции Чолла-Пукто, и зерно из зернохранилища горной крепости Чоксан Сансон в уезде Муджу. Если обычный вор попытался бы просто присвоить чью-то частную собственность, то Ли Гвансон, очевидно, имел в планах нечто иное, ведь он собирался украсть то, что принадлежало государству.
Однако его шайка просуществовала недолго. Квон Рип, зять Хван Урёна, аджона из Кымсана, проник в шайку, выведал у них сведения и через тестя доложил в управу. Вскоре Ли Гвансон с приспешниками были схвачены Ли Джоном, правителем уезда Кымсан.
Когда шайка Ли Гвансона была схвачена управой, неподалеку от нее появилось сто разбойников-факельщиков мёнхваджок – разновидность бандитов, которые били в гонги и дудели в рожки. Достоверно не известно, была ли это банда, состоявшая в сговоре с Ли Гвансоном, или они действовали независимо. Однако их деятельность встревожила жителей деревни, и на пять-шесть месяцев было введено военное положение.
«Они не просто обычные грабители, поэтому мы должны строго наказать их всех, не делая различий между лидером и подчиненными», – такова была позиция королевского двора, который получил донесение о деле Ли Гвансона. Однако через некоторое время появилось противоположное мнение: «Было бы слишком жестоко убивать всю шайку разом». В конце концов по приказу короля Хёнджона были казнены тридцать девять человек, включая Ли Гвансона и его приближенных: Ли Мунсона, Ли Дусона, У Мёнчхима и Ким Ёниля. Одиннадцать были отправлены в ссылку на остров, а двое признаны невиновными и освобождены.
Дело Ли Гвансона является примером того, как государственные чиновники и представители интеллигенции могут стать преступниками и совершать действия, представляющие угрозу для страны, например готовить мятеж.
В знаменитом классическом романе «Повесть о господине Хо» (Хо сэн джон), который в Корее входит в школьную программу, ее главный герой, господин Хо, отправляется на поиски разбойников на гору Пёнсан, расположенную на территории современной провинции Чолла-Пукто. История о разбойниках лишь вскользь упоминается в повести, и обычно школьники не уделяют ей большого внимания, хотя в действительности в конце эпохи Чосон их деятельность была серьезной угрозой для королевского двора.
20 октября 1727 года в «Истинных записях правления Ёнджо» (Ёнджо силлок) рассказывается о деятельности разбойников с горы Пёнсан. Устроив на ней лагерь, они принялись заниматься разбоем средь бела дня. Однажды они настолько обнаглели, что ворвались в большой горный храм и начали угрожать монахам: «Мы не можем оставаться на улице холодной зимой, поэтому вы должны одолжить нам храм». Прогнав монахов, разбойники захватили святилище и поселились в нем. Узнав об этом, король Ёнджо приказал отстранить от должности Чон Сунвона, военачальника города Чонджу, который отвечал за их арест.
Два дня спустя, 22 октября 1727 года, в «Истинных записях правления Ёнджо» было записано, что председатель государственного совета Ли Гванджва сообщил королю Ёнджо: «Люди, потерявшие свои дома в провинции Чолладо и ставшие бездомными, создали банду разбойников и находятся на горах Пёнсан и Вольчхульсан (на территории современной провинции Чолла-Намдо). Военные силы правительства не в состоянии их арестовать, и разбойники укрепляют свое влияние, что вызывает большую тревогу».
Ли Гванджва говорит о крестьянах, которые, покинув свои дома в конце эпохи Чосон из-за неурожайных лет и голода, стали скитаться по стране. Чтобы заработать на жизнь, они стали разбойниками, грабили и отнимали чужие запасы и имущество. С увеличением численности они превратились в головную боль для королевского двора, поскольку стали совершать набеги на управы и убивать чиновников, тем самым бросая вызов власти.
Гора Пёнсан находилась на южных окраинах Чосона, но ее дурная слава докатилась до столицы, Ханьяна. 21 ноября 1727 года в «Истинных записях правления Ёнджо» упоминается, что когда в столице распространились слухи о возможном вторжении разбойников, атмосфера в городе стала настолько панической, что перепуганные жители покинули Ханьян в поисках убежища. 14 марта 1728 года в «Истинных записях правления Ёнджо» события описываются более подробно и рассказывается о том, как многие в страхе бежали, услышав слухи о вторжении разбойников с горы Пёнсан. А янбанов[53], бежавших со своими семьями вниз с горы Намсан в Ханьяне, было так много, что они заблокировали дорогу.
Согласно сборнику записей о расследовании преступлений в эпоху Чосон «Расследования и допросы» за 1728 год, разбойники с горы Пёнсан собирали свою шайку в течение двадцати лет. Был случай, когда рабы ноби отправились в местечко Ёсан (ныне город Иксан в провинции Чолла-Пукто) и стали кричать: «Разбойники с горы Пёнсан готовятся к мятежу!»
[52] Согласно «Расследованиям и допросам», в первые годы правления Чонджо простолюдин с северо-запада страны, Мун Инбан, безуспешно пытался устроить мятеж, планируя начать его в Янъяне и затем отправиться на захват столицы. Примечательно, что его вера в успех основывалась на книге пророчеств «Записи Чон Кама». (Прим. пер.)
[53] Янбаны – высокообразованные государственные служащие и офицеры, были частью традиционного дворянства династической Кореи времен Чосона. (Прим. пер.)