Прощание начальника станции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Надев цилиндр, Барнс последовал за епископом через парадную дверь, которую открыл слуга, затем сел в открытую карету рядом с ним.

Парадоксально, но они бежали от ежегодного мероприятия, которое существовало только благодаря церковной поддержке. День Гая Фокса был символом Реформации, который высоко ценился протестантскими гражданами. Общественности было разрешено проводить празднества в соборе, а церковь внесла средства на строительство огромного костра возле западного входа в здание. По сути, это было событие для молодежи города, в нем приняли участие люди всех возрастов. Санкционировав празднества, епископ теперь был отодвинут от них на значительное расстояние. Когда карета с грохотом въехала в собор, они увидели огромную кучу древесины и других горючих материалов.

«Это будет весело гореть часами», — заметил Барнс.

«Было бы еще веселее, если бы я сидел на нем», — кисло сказал Филпоттс. «Тот, кто живет по самым высоким моральным принципам, никогда не найдет благосклонности у простых людей. Вот почему я поднимаюсь выше их бессмысленного неодобрения в мой адрес».

«И все же вы по-прежнему пользуетесь большим уважением».

«Проработав епископом более четверти века, я заслужил это».

«Я полностью согласен».

«Когда я принял на себя управление этой епархией, духовенство было подавлено, а их служения не соответствовали желаемым стандартам. Теперь это уже не так. Я провел собственную реформацию». Он позволил себе редкую улыбку. «К счастью, ее не нужно отмечать ежегодным костром».

Барнс ухмыльнулся. «Это очень забавно, епископ».

«Вы прекрасно знаете, как много я сделал для возрождения церкви здесь».

«Никто не смог бы сделать больше».

Пока они разговаривали, со всех сторон непослушные дети начали стрелять петардами, наполняя воздух серией хлопков и вспышек.

Кто-то бросил фейерверк в карету, и он взорвался под копытами одной из лошадей. С громким ржанием он встал на дыбы между оглоблями. Вознице нужно было время, чтобы снова взять животное под контроль. Тем временем в карету в шутку швыряли другие фейерверки, и раздался целый залп мелких взрывов. Топнув ногой в раздражении, епископ посмотрел на возницу.

«Поторопись, мужик!» — крикнул он. «Забери меня отсюда!»

Доркас Хоуп проснулась в четыре часа утра следующего дня, когда из разных районов города донеслись выстрелы пушек, ознаменовавшие

отличный день. К тому времени, как она отправилась к станции, улицы уже были оживленными. Дети торговали примитивными парнями, а молодежь несла еще больше топлива для костра. Было ощущение корпоративного веселья, и Доркас была им захвачена. Когда рядом с ней взорвался фейерверк, она просто рассмеялась и продолжила свой путь. У нее был обычай каждое утро заглядывать в дом начальника станции, чтобы понаблюдать за прыгающей в клетке канарейкой. Однако, когда она в этот раз добралась до нужного окна, шторы были задернуты. Это было очень необычно. Джоэл Хейгейт был ранним пташкой и приверженцем пунктуальности.

Она ожидала, что он будет на работе час назад. Может, он проспал в кои-то веки или — эта мысль была более тревожной — заболел?

Доркас забеспокоилась. Она подошла к входной двери и постучала молотком.

Хотя звук разнесся по всему дому, он не вызвал никакой реакции. Она попыталась снова, но это было бесполезно. Хейгейт либо отсутствовал, либо был слишком плох, чтобы двигаться. Когда она посмотрела вверх, то увидела, что шторы в спальне также были закрыты.

Ирония заключалась в том, что у нее был ключ от дома. Его доверили ей, чтобы она могла кормить Питера в те редкие случаи, когда Хейгейт брал отпуск, чтобы навестить друзей в Корнуолле. Доркас прятала его дома. Ей и в голову не приходило, что ключ мог бы пригодиться. Сейчас времени на его поиски не было. Если бы она опоздала всего на несколько минут, то получила бы язвительный выговор от миссис Росситер, а она хотела избежать этого любой ценой. Она собиралась уходить, когда заметила щель в занавесках, скрывающих гостиную от посторонних глаз. Если бы она встала на цыпочки, то смогла бы хоть мельком увидеть интерьер. Поднявшись во весь рост, она заглянула в крошечную щель. Комната была в тени, но она смогла увидеть что-то, что превратило ее беспокойство в тревогу. На птичьей клетке была ткань. Первое, что делал начальник станции каждое утро, — снимал ткань и приветствовал Питера на свету дня.

Птица все еще была в темноте. Это было зловеще.

Доркас поспешила на станцию так быстро, как только могла, решив сообщить о том, что она обнаружила. Когда она прибыла, она обнаружила, что все были в состоянии

волнение. Клерки и швейцары спрашивали друг друга, что могло случиться с Хейгейтом, а миссис Росситер тихо плакала в платок. Прежде чем Доркас успела заговорить, строгий голос прервал мучительные дебаты.

«Достаточно об этом!» — заявил Лоуренс Вудфорд. «У вас у всех есть работа. Предлагаю вам приступить к ней». Когда они остановились, чтобы поглазеть на него, он предостерегающе погрозил пальцем. «Теперь я главный», — постановил он. «Если вы не сделаете то, что вам говорят, будут ужасные последствия».

Подчинившись приказу, все разошлись. Осталась только Доркас.

«Я только что проходила мимо дома мистера Хейгейта», — объяснила она. «Шторы были задернуты».

«Мы это знаем, мисс Хоуп», — раздраженно сказал Вудфорд.

«Что с ним случилось?»

«Ваша догадка так же хороша, как и моя».

«Он никогда не опаздывает на работу, мистер Вудфорд».