Они были в кабинете суперинтенданта, и в воздухе витал запах затхлого сигарного дыма. Сидя за столом, Таллис поглаживал усы, снова читая телеграмму. Он намеренно заставил детективов стоять. Будучи отставным майором индийской армии, он любил напоминать тем, кто был ниже его по званию, об их низшем звании.
«Вы должны уехать на первом же поезде», — сказал он им.
Колбек кивнул. «Я могу проверить расписание в своем экземпляре Брэдшоу ».
«Разве у меня не будет времени сначала сходить домой?» — пожаловался Лиминг.
«Нет», — сказал Таллис. «Ты держишь здесь сменную одежду как раз для такой ситуации. Время имеет значение. Мы не можем позволить тебе бежать обратно к жене, когда тебе нужно будет уехать из Лондона».
«Эстель будет задаваться вопросом, где я».
«Отправь ей сообщение, мужик».
«Это не одно и то же, сэр».
«Мне придется поверить вам на слово», — холодно сказал Таллис. «К счастью, я не связан супружескими обязательствами. У меня хватило здравого смысла остаться холостяком, чтобы заниматься карьерой без отвлекающих факторов. Вы знаете мое кредо.
«Быть детективом — это не профессия, это образ жизни. Все остальное не имеет значения».
«Я мог бы поспорить с вами на этот счет», — спокойно сказал Колбек, — «но сейчас не время для этого». Он протянул руку. «Могу ли я взглянуть на телеграф, пожалуйста?»
«В этом нет необходимости. Я рассказал вам все, что в нем содержится». Таллис сунул телеграф в ящик. «Я предлагаю вам заняться организацией поездки».
«С кем нам связаться по прибытии?»
«Человек, который связался со мной, — мистер Джервас Квиннелл из Южно-Девонской железной дороги. Он будет вас ждать».
«А как насчет местной полиции?»
«Вероятно, расследование уже началось».
«Тогда почему мы не можем позволить им продолжать?» — сварливо спросил Лиминг.
«Они знают Эксетер и его жителей гораздо лучше, чем мы».
«Мистер Куиннелл явно не доверяет им, — сказал Таллис, — иначе он бы не обратился ко мне. Он рассматривает это по сути как железнодорожное преступление и знает мою репутацию».
«Но ведь нет никаких доказательств, что жертва — начальник станции, не так ли?»
заметил Колбек. «Если бы его нашли под костром, опознание было бы очень сложным. Его одежда была бы уничтожена, а лицо и тело ужасно изуродованы. Есть еще кое-что», — добавил он. «Вы говорите, что он сгорел заживо. Есть ли какие-либо доказательства этого? Костер — это публичное мероприятие. Жертву вряд ли могли бросить живой в огонь на глазах у большой толпы. Не более ли вероятно, что его убили заранее ? Тело, должно быть, уже было спрятано под костром, когда его подожгли. Это самое логичное предположение».
«Это пустые домыслы».
«Я думаю, это справедливое замечание», — сказал Лиминг.
«Замолчи, сержант. Никто не спрашивал твоего мнения».
«Это не мое мнение, сэр, это мнение инспектора, и я с ним согласен».
«Заткнись, мужик!»
«Какова точная формулировка в телеграфе?» — поинтересовался Колбек.
Таллис был нетерпелив. «Вас должно волновать только то, что нас просят о помощи. Вот почему я отправляю вас в Девон, так что, пожалуйста, перестаньте придираться. Что касается вас, сержант», — сказал он, приберегая свой сарказм для Лиминга, «я дам объявление во всех национальных газетах с просьбой ко всем злодеям, намеревающимся совершить преступление на железной дороге, ограничить свою деятельность Лондоном и его окрестностями. Вас это удовлетворит?»
«Это, безусловно, значительно облегчило бы мне жизнь, сэр», — сказал Лиминг.
Колбек взял его за руку. «Пошли, Виктор», — сказал он, мягко оттаскивая его. «Суперинтендант шутит. Нас двое. Мы оба хотели бы свести время, проводимое вне Лондона, к абсолютному минимуму, и есть один очевидный способ сделать это».