Прощание начальника станции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Железнодорожная компания гарантировала регулярные остановки на станции своим пассажирским транспортом. В дополнение к тем, кто ждал посадки в поезд или приветствия выходящего из него, миссис Росситер и Доркас также обслуживали массу людей, которые выходили из поезда, делавшего там длительную остановку, чтобы прервать длительную поездку. В такие моменты было неспокойно, но они мужественно справлялись.

«Как твоя мать, Доркас?» — заботливо спросил Хейгейт.

«Она никогда не жалуется, — сказала официантка, — даже если ей больно».

«Неужели для нее ничего нельзя сделать?»

Доркас пожала плечами. «Мы ничего не можем себе позволить, мистер Хейгейт».

«Передайте ей от меня привет».

'Да, я согласен.'

«Мой дедушка был калекой из-за артрита, поэтому я знаю, каким это может быть испытанием. Я сочувствую твоей матери».

'Спасибо.'

«У меня тоже иногда бывают приступы боли», — сказала миссис Росситер, потирая бедро и призывая к себе внимание. «В холодную погоду это просто мучение».

«А», — сказал смотритель станции, когда в комнату вошли два пассажира, — «Я вижу, что мешаю. Я позволю вам продолжать обслуживать путешествующую публику».

Он приподнял шляпу перед нарядно одетой парой, которая только что вошла, а затем обменялся прощальной улыбкой с Доркас и миссис Росситер, прежде чем уйти.

Поправив белый фартук, официантка быстро обошла стойку. Менеджерша тем временем оценивающе оглядела двух пассажиров сквозь прищуренные веки, а затем изящным взмахом руки окинула взглядом всю выставку закусок. Она говорила так, словно оказывала им большую услугу.

«Что мы можем вам предложить?» — спросила она.

Эксетер был приятным соборным городом с населением более тридцати двух тысяч. Во времена правления Елизаветы I это было одно из крупнейших и богатейших провинциальных сообществ в Англии, но теперь оно пришло в упадок.

Промышленная революция, создавшая огромные агломерации в Мидлендсе и на Севере, в значительной степени обошла его стороной, позволив ему сохранить полусельскую атмосферу. Интересы графств и сельского хозяйства все еще господствовали.

Хотя мэр говорил о городе с яростной гордостью, его преследовали безработица, нищета, плохая канализация и крайне неадекватное общественное здравоохранение. Всего три года назад на его улицах произошел хлебный бунт, бурное излияние недовольства, которое привело к широкомасштабному ущербу и серьезным травмам граждан и полицейских. Хотя сейчас оно, возможно, утихло, недовольство не исчезло. Оно все еще кипело под поверхностью, и человеком, который лучше всех это осознавал, был преподобный Генри Филлпоттс, действующий епископ Эксетера. Отдаленный звук взрывающихся фейерверков заставил его поморщиться.

«Все уже началось, — пожаловался он. — Они не могут подождать даже дня».

«Мы должны снисходительно относиться к импульсивности молодых людей, — снисходительно сказал Ральф Барнс. — Их волнение вполне естественно».

«Вам не нужно мне напоминать. Я много раз становился жертвой их волнения. В тот год, когда меня посвятили, они сожгли мое чучело».

«В Ночь Гая Фокса принято сжигать чучела священнослужителей».

«Это было по-другому, Ральф, как ты помнишь. Это не было предпринято в духе доброго юмора. Была коллективная неприязнь ко мне. Это была причина, по которой я вызвал сюда 7-й йоменский кавалерийский полк в качестве меры предосторожности, и причина, по которой я всегда покидаю город в это время года».

Они находились в епископском дворце позади собора. Обоим мужчинам было за семьдесят, но их энергия и преданность делу не ослабли.

Епископ Филпоттс считал себя принцем церкви и действовал с королевским высокомерием. Он был строгим дисциплинаристом, который правил духовенством в своей епархии железным прутом. Это принесло ему мало друзей и много врагов, но

он считал, что стремление к популярности — верный признак слабости характера.

Хотя его волосы посеребрились, а лоб избороздили морщины, его глаза сохранили свой властный блеск. Он повернулся спиной, чтобы Барнс мог помочь ему надеть плащ.

«Спасибо, Ральф», — сказал он, поправляя одежду.

«Когда мы вернемся?»

«Только когда будет восстановлено спокойствие».

Они покидали Эксетер, чтобы избежать празднований на следующий день, переехав вместо этого во дворец, который епископ построил в Торки. Это была его любимая резиденция с обширными садами, которые простирались до самого моря. Там он чувствовал себя в большей безопасности, вдали от шума 5 ноября и опасностей, которые его сопровождали. В возрасте, когда пенсия могла бы поманить, Ральф Барнс продолжал быть секретарем епископа и клерком декана и капитула. Бывший городской юрист, Барнс был стройным, безупречным, ухоженным человеком с холодной головой и ненавязчивыми манерами. Рядом с человеком такой поразительной значимости, как Филлпоттс, он был довольно незначительным, но он играл важную роль в епархии и хорошо выполнял свои обязанности.