– Таня, это публичный дом, бордель.
– О-о!
Она покраснела. Александр притянул ее к себе.
– Осторожнее с черникой, – сказала она по-английски. – Не просыпь мое полное ведро.
– Ладно. – Александр покачал головой и, сжав ее руку в кулак, поднес к своим губам.
В доме Таня немедленно уселась перебирать чернику, а Александр пошел искупаться. Вытираясь, он встал перед Татьяной, глядя на ведра между ее расставленными ногами. Она выжидающе подняла на него глаза. Он протянул к ней руку.
После неспешной упоительной дневной любви он, нежно прижимая ее к себе, сказал:
– Да, я бывал в публичном доме. Давно.
Не глядя на него, она чуть вздрогнула:
– Часто?
– Нет, не часто.
– Ты никогда… Все эти продажные женщины бывают со многими мужчинами. Они хотя бы моются в промежутке?
Александр улыбнулся наивности жены и погладил ее ослепительно-светлые волосы:
– Не все женщины могут быть нетронутыми и чистыми, как ты. – Помолчав, он поежился. – Никогда не пойду туда больше, хорошо?
Она озадаченно взглянула на него.
– А зачем тебе? – спросила она, преисполненная любви и веры. – Теперь ты женат. На мне.
– Я знаю, на ком я женат. – Он с минуту подумал и медленно добавил: – К тому же я был очень осторожен. Я всегда носил защитные ножны.
– Что?
О боже правый! Она такая трогательная!
– Ножны в переносном смысле. Поверх меча.
Татьяна задумалась.
– Когда ты говоришь «всегда»…
– Всегда.
– Но все же не всегда, да?
– Всегда, Таня. Почему ты мне не веришь? Секунду назад ты даже не знала, что такое…
– Шура…
– Что?
– Не всегда, – опершись на локти, твердо произнесла она. – Сейчас со мной ты ничего не надел.
– А зачем мне? – Александр улыбнулся и заключил ее в объятия. – Зачем? – прошептал он.
– Погоди, погоди! – Она освободилась из его объятий. – Ты хочешь сказать, что никогда не был незащищенным…