Но главная проблема — не внешность, а возраст. Из зеркала на Светлану смотрела девчушка лет четырнадцати. М-да.
Глава 7
Три года спустя
Июльский полдень. Жарко. В безоблачной выси пел жаворонок. Обиженно жужжали слепни — кровушкой толстокожего полувеликана им не угоститься. Трудолюбиво звенел остро заточенный серп в умелых руках. Страда — в Убежище поспели ценные травы.
Солнце немилосердно палило. И не скажешь уже, что ночью была гроза с хорошим таким ливнем и прочими атрибутами летней бури. Даже разлившаяся обширная лужа, едва ли не пруд, снова стала болотцем в низинке. И куда вся вода делась?
Терпеливо дождавшись, пока Хагрид не закончит махать серпом над плантацией Аморелии Дырчатой, ценного компонента множества зелий, и, притомившись, не уляжется вздремнуть в тенёк, Светлана наконец-то перекинулась.
На куртке лесника, повешенной на ветку, был особый карман, о существовании которого Хагрид не подозревал — аккуратно вшитый и всячески замаскированный бездонный кошель из шёлка. Можно сказать, апогей Светкиных умений и стараний — её личное хранилище походного снаряжения с кучей совершенно необходимых дамских мелочей. В том числе — разнообразных самодельных одёжек. Перекидываться сразу в одежде она так и не научилась.
Накинув халатик и вооружившись полотенцем, Светка босиком радостно поскакала к горячему озерцу. Не добежала. Её настигла верещащая стайка фей.
С поселившимися на скрытой территории Убежища феями у Светы были тёплые отношения. Когда меняла тело, феечки пищали от восторга и вообще всячески её привечали. Нравилась она им почему-то. Светлане попискивающая мелюзга тоже была по душе. Как и Хагрид, язык фей Светка не понимала. И не то чтобы сильно по этому поводу огорчалась — зачем он ей, по сути? А сейчас не отказалась бы расспросить, куда это её направляют панически вопящие феечки. Оказалось, приглашают в самый бурелом.
С трудом продравшись сквозь валежник и безвозвратно лишившись халата, Светка вывалилась на совершенно волшебного вида поляну. Посередине рос могучий дуб. Толстенный ствол расходился раскидистой кроной, словно зонтом накрывая застланную мягкой зелёной травкой землю. Никакого подлеска и прочих кустов — только травяной ковёр. В дуплах и глубоких трещинах коры лепились своеобразные жилища, напоминающие облагороженные осиные гнёзда. Причина печали феечек болталась на ветке дерева — плотно сплетённый из травинок шар, разорванный обломившимся суком. Тяжёлая деревяшка не просто пропорола непонятное травяное изделие, она ещё и намертво в нём застряла, продавив тонкие стенки.
Похоже, трагедия произошла в ночную грозу, и всё утро феи пытались убрать досадную помеху. На это указывали следы авральных работ, однако ничего у них не получилось. Применять магию вблизи шара они почему-то не решались. Вокруг разорванной плетёнки бестолково толклось, пищало и плакало целое облако фей. У Светы вдруг появилось ощущение, что время на исходе — нужно спешить.
Конечно же, Светлана ринулась помогать. Откинув прочь деревяшку, из любопытства заглянула в травяной мешочек. Всё внутреннее пространство оказалось выстлано крупными майскими жуками. На глазах потрясённой Светы один из жуков приподнялся на ножках, раздвинул крылышки. Его мягкая спинка вспучилась бугорком, тонкая кожица натянулась и лопнула, выпустив в мир личинку. А нет, не личинку. Метнувшаяся вперёд фея подхватила крохотную, жалобно пищащую фею-младенца.
Свету тут же оттеснили. Она сама не очень-то рвалась присутствовать на своеобразных родах. Да уж. Реальная жизнь магических существ — она такая… Здесь розовые пони радугой не какают. И даже милые феечки оказались своеобразными паразитами.
Вот тут-то до Светланы дошло — феи считают её кем-то вроде своей дальней родни! А что? Она тоже периодически из Хагрида «вылуплялась». Можно сказать, паразитировала потихоньку, грызла мозг бедного полувеликана. А для родни ничего не жалко: поэтому и сброшенные в линьку крылышки ей отдавали, и пыльцой осыпали, и на танцы свои смотреть разрешали…
А если вспомнить о трёх флакончиках драгоценной розовой брачной пыльцы, которой её весной облагодетельствовали… Наверняка ведь с умыслом осыпали. Вдруг Света тоже возбудится, что-нибудь эдакое спляшет, а потом, когда придёт время, в кого-нибудь большого яйцо отложит. В кентавра, например. Если догонит.
Простую серебристую фейскую пыльцу добыть не так уж сложно. Достаточно собрать с листьев и одежды уже рассыпанную, правда, вне специальной тары через час-полтора она исчезает. А вот розовую… Большая редкость! На свои брачные игрища феи никого не приглашали. Можно сказать, Светке несказанно повезло. Заодно убедилась в несостоятельности теории партеногенеза относительно размножения фей. Мальчики с крыльями у них тоже были, и весьма активные.
Розовая пыльца обладала очень уж интересными эффектами. Как Светлана вычитала, натёртые «брачной» пыльцой места на теле несколько минут можно было лепить как пластилин. Какой простор для коррекции внешности! Автор монографии также признавал её сильнейшим средством от депрессии, не вызывающим привыкания. Изрядно раскрепощающим сознание, ага. Сильный галлюциноген, короче, с длительным эффектом.
Нюхать розовую пыльцу Светка и не думала, а вот подправить собственную внешность… Эх, один флакон всё же пришлось отдать Хагриду. Жадность, как известно, до добра не доводит, а Светлана слишком многим ему обязана. А Руби наверняка изведёт драгоценный ингредиент на ценные подарки. Он любил одаривать немногочисленных друзей лесными редкостями. Небось, пошлёт посылочку на день рождения Лесли Лайаму. С давным-давно выросшим школяром, а ныне ответственным министерским служащим, полувеликан связи не терял. Что интересно, Лесли к Хагриду тоже искренне привязался и, бывало, заглядывал на чай.
Благодаря лёгкому внушению полувеликан был уверен, что собрал пыльцу сам.
* * *
Директор Дамблдор заглянул попить чайку за день до начала занятий. Годы директорства явно не пошли ему на пользу — резко постарел, полностью поседел. Ему ведь чуть больше ста лет, а уже старик. Вон Слизнорту почти двести, а он бодр, жирён и весел. Это Альбуса палочка-паразит так высосала?
Попил чаю, угостился самодельным тортиком, заодно рассказал о печальной судьбе Ремуса Люпина, будущего первокурсника. Хагрид покивал, конечно, посочувствовал, только так и не понял, в чём горе-то заключается?
Ну, оборотень… так не он первый, не он последний. Не сирота, полная семья у него — мама с папой, поди, и другие родичи есть, свой дом и неплохие перспективы. Оборотни испокон веков жили при Волшебных лесах, по паре-тройке деревень. Егерствовали, огороды и скотина опять же. У них своя жизнь, свои законы, с миром волшебников они мало пересекались. Не нравится житьё на островах — в мир иди. Вон на Континенте, говорят, на оборотней спрос, в Америке, опять же…
Непонятно, зачем волчонку Хогвартс? С людьми он всё равно жить не сможет, ему к своим надо. Ну, отучится он в школе волшебников, а дальше чё? Да и магия его со временем сильно изменится — годам к тридцати палочка начнёт сбоить временами, потом и вовсе откажется повиноваться. У вервольфов своя магия, ни на какую другую не похожая.
«Руби, сделай морду попроще, — шипела Чуйка, пока Хагрид подливал дорогому гостю ещё чайку. — Тебе-то какое дело, кто в школе учится? Хоть дракона они за парту усади!»
Дракона… Эх.
Дракона в школу никто не примет, а вот оборотень среди школяров… опасно это. Для детишек нехорошо. Ладно, в полнолуние волчонка изолируют, но волк активен и за пару дней до полной Луны, и пару-тройку после. Особенно в юношеском возрасте, когда естество бурлит. А если от злости или обиды оборот начнётся в факультетской спальне?
Тревожно сделалось на душе лесника. Набрал букетик асфоделей на укромной полянке и пошёл к мадам Помфри. Она любила мелкие, но полезные в зельях подарочки. Поддерживать добрые отношения со школьной медиведьмой Хагрид считал очень важным. Ведь за консультацией по больным зверушкам ему больше не к кому было обратиться. Профессор по уходу за магическими существами лекарством не увлекался. Ему лишь бы наблюдать зверушек в естественной среде, а больные или здоровые... Какая разница?
— Не лезь в это, Хагрид, — гневно раздувая ноздри на кого-то отсутствующего, предупредила Поппи Помфри. Казалось, даже её тугие кудряшки по бокам чепца выражали бессильное негодование. — Вообще держись подальше от игрищ директора, очень тебе советую. За тебя некому заступиться — очень удобный виноватый во всех бедах. Не находишь?
«Умная женщина, — вздохнула Чуйка, — но подневольная. Интересно, чем её директор зацепил?»