— Ему бы клювик от скворца и коготки от гамаргла, и хвост от гадюки, и…
«И крылья от орла!»
— Ох ты ж! Складно-то как! И крылья от орла…
«Да едрить тебя налево! Руби, очнись, зараза! Вдруг кто-нибудь в зверинец заглянет, а ты тут уже час как залип у клетки. Заподозрят! Когда же это принятие Дара закончится-то, а?! Химеролог ты недоделанный! Иди в избушку — на Кота пялься!»
— Дык, не хочу на Кота. Он потом на чистые портянки ссыт. А зверёк… и шубку бы ему ежовую…
«И глаза совиные на стебельках, ибо в мелкой башке не поместятся!»
— И глаза на стебелька-а-ах…
* * *
Восшествие на директорский золочёный «трон» Альбуса Дамблдора было обставлено пышно и ярко. Славословия в прессе Победителю Гриндевальда не смолкали недели две и только потом постепенно сошли на нет.
Начало августа, а Большой зал украшен новенькими яркими флагами факультетов, наколдованными гирляндами и лепестками цветов, падающими из выси, но не достигающими пола. Красиво…
В зале собрался весь персонал Школы Чародейства и Волшебства. Вдоль стен серебрились замковые призраки. Даже Пивз был здесь. Приветственная речь нового директора Хагриду очень понравилась. И его алая бархатная мантия, украшенная скачущими единорогами. И синяя шапочка с кисточкой. И блестящие звонкие бубенчики в бороде… Почему Альбус их раньше не носил?
«Вырядился как клоун», — прошипела Чуйка. Хагрид ухмыльнулся и злорадно задёрнул своеобразную «шторку» в сознании. Ведь обещала же молчать в присутствии профессоров — вдруг услышат? Сама виновата.
А вот печать обета служения Хогвартсу в ауре нового директора Хагриду не понравилась. Ничтожная она какая-то для такого великого человека, невнятная, как туманное пятнышко. Особенно если сравнивать с яркими печатями деканов факультетов.
А ещё Хагрида здорово напрягли синюшные нити-щупальца, которые тянулись из директорской волшебной палочки по всей ауре, откровенно высасывая жизненные силы хозяина. Более того, этот артефакт разрушал саму первооснову волшебника. И началось это не вчера, судя по нанесённому урону. Похоже, колдовать без этого вгрызшегося в саму его суть страшного инструмента Альбус уже не сможет — другая палочка через нанесённые разрушения энергетики вряд ли пробьёт…
Хотелось подойти к Благодетелю, предупредить. Только… Хагрид был уверен — Альбус знает. Это его осознанный выбор. Волшебники любили себя усиливать. За неполный год владения магическим зрением Хагрид успел такого в Хогсмиде и Косой аллее насмотреться! А уж в Лютном… Да и в Хогвартсе школяры чё попало на себя навешивали, нимало не заботясь о последствиях.
«Сдохнет — плакать не будем!» — высказались из-за неплотно прикрытой «шторки».
Чуйка. Лесник нарадоваться не мог говорливому собеседнику, которого никто кроме него не слышал. Правда, ругливая, и понять её порой трудно, и любила повоспитывать. Зато она всегда была за него. И недругов забавно высмеивала. И интересное могла рассказать. Но был у неё один недостаток, который Хагрида сильно огорчал — она очень не любила профессора Дамблдора.
А так Чуйка была замечательной. Вон, научила его стряпать блины с начинкой. А ещё делать накопления на «мало ли». Раньше ему и в голову не приходило копить денежки для чего-нибудь. Хватает монет в кармане — купит приглянувшуюся вещь. Не хватает — без обновы проживёт. А Чуйка велела завести бездонный кошель и складывать в него лишние деньги. От сданных в аптеки ингредиентов, к примеру, он выручку горстями в кошель кидал. И сколько там скопилось, Хагрид не считал. Пусть лежат. Будет эта самая — «финансовая подушка». А то «мало ли» заранее пугало.
Сейчас Хагрид понимал: ему страшно повезло, что внутренний голос, Чуйка, проснулся первым из родовых Даров, намного опередив остальные два. Без её заботы и внимания он бы, наверное, рехнулся. Или выдал себя. А там… Отдел тайн.
Взросление полувеликана проходило трудно. Особо тяжко было принять магическое зрение. Пару недель мир мельтешил, постоянно меняясь, аж тошнило, и голова болела. Если бы не Чуйка, Хагрид не сдержался бы, побежал к мадам Помфри или сразу в Мунго.
Становление химеролога тоже прошло нелегко. И словно в утешение за перенесённые страдания… Борода! У него начала расти борода! Да какая густая и красивая. А усы-то, усы! Он очень себе нравился.
Рубеус Хагрид радостно улыбался во всю волосатую морду лица, с энтузиазмом бил в ладоши в толпе восторженных обитателей Хогвартса, смотрел на багровый ком хищных «щупалец» в ауре Дамблдора и ни словом, ни жестом, не показывал собственной нервозности. Это было привычно — не привлекать к себе внимания. Так меньше обижали.
Отправляясь на торжество, Чуйка настойчиво внушала, как будто он сам не знал:
«Руби, не высовывайся — огребёшь. Догадается кто, что ты проявления Магии видишь — донесут в Отдел Тайн, и заберут тебя невыразимцы на опыты!»
На опыты не хотелось. К Альбусу Дамблдору полувеликан испытывал восторженно-тёплые чувства, но себя было жальче. Это Альбусу хорошо — он Победитель Тёмного Лорда и очень сильный маг. А Хагрид кто? За него, если чё, никто не заступится.
Чем старше Рубеус становился, тем ощутимее становился холодок к Альбусу. Он стыдился своей неблагодарности. Это было неправильно. Ой, как неправильно-о! Профессор Дамблдор, он же…
«Ну? А что, собственно, Альбус для тебя сделал?» — тут же вылезла Чуйка, окончательно отодвинувшая «шторку».
«Устроил в школу лесником? Вообще-то не он, а директор Диппет, если говорить по справедливости. Альбус ничего не решал. Вспомни, он тогда был простым преподавателем Трансфигурации, даже заместителем директора стал значительно позднее. Он просто посуетился рядом, посочувствовал, и как-то так вышло, что благодетелем ты стал воспринимать его, а не Диппета. И зарплату не Альбус хлопотал — она прилагалась к должности. Кстати, у мистера Дафта жалование было восемь галеонов, а не три, как у тебя. И работы у него было куда как меньше».
Хагрид тяжко вздохнул. Неблагодарная он скотина, чё ещё скажешь? Даже Чуйка у него злая. Надо же так директора Дамблдора очернить!
«Стукнуть бы тебя хорошенько, бревно дубовое! Когда же ты поумнеешь-то, а?»