Да, возможно, я не стала бы барменом без цели, если бы они возлагали на меня больше ожиданий, но кто теперь знает?
С этими мыслями я беру поводья и кладу руку на плечо молодой лошади.
– Босс тебя убьет, – бормочет один ковбой с противоположной стороны забора.
Я лишь улыбаюсь про себя.
Нет, не убьет. Кейду Итону я не по зубам.
Я берусь за стремя и поправляю седло, наблюдая за тем, как ее уши дергаются взад и вперед.
– Полегче, детка, – шепчу я.
Ее голова слегка наклоняется ко мне, ее большие круглые глаза смотрят оценивающе. Я решаю, что я ей нравлюсь. Я решаю, что она умна.
Все эти парни думают, что они крутые и могут пересилить лошадь, но они ошибаются.
Я ставлю ногу в стремя и опираюсь на лошадь, – она все еще не двигается.
– Ред, не смей, твою мать.
Я качаю головой, но не оглядываюсь на Кейда. Он всего лишь вроде как мой босс.
В последнее время он не чувствует себя боссом. И даже в лучшие времена мной сложно командовать – спроси моего придурковатого брата.
Глубоко вздохнув, я перекидываю ногу через узкую спину кобылки, плавно погружаясь в седло.
– Женщина.
Я фыркаю. Кейд только что назвал меня женщиной. Хочется засмеяться, но я чувствую, как спина лошади выгибается подо мной.
Она стоит на месте, но недолго. Она собирает всю свою энергию, чтобы подняться на задние копыта, поэтому я натягиваю один повод, поворачиваю ее голову к своей ноге и сильно пинаю ее, прежде чем она успевает сгруппироваться.
Она мгновенно подпрыгивает и лягается, но я сжимаю бедра и опускаю пятки, удерживая ее в узком кругу, чтобы она не могла взбрыкнуть.
– Хорошая малышка, – воркую я с ней, хотя она мечется, как полная дура. Но не настолько, чтобы сбросить меня. Я отказываюсь проигрывать перед этими парнями. Особенно перед Кейдом.
Он будет меня раздражать своим «а я говорил», и мое эго, честно говоря, не выдержит такого удара.
Я подгоняю кобылку вперед, управляя своей посадкой, чтобы направить ее импульс вперед, а не в воздух.
И меньше чем через минуту она бросает свои выходки и уже галопом несется по круглому загону.
Это не идеально, но уже и не езда на дикой лошади. Я слышу улюлюканье и крики парней вокруг – свист и «йииииии-хооооо», – но я не останавливаю ее, позволяя ей утомиться. Позволяю ей бежать, пока она не успокоится и не опустит голову.
Мне приходится изо всех сил держаться, чтобы не повернуться к Кейду и не показать ему язык.
Тебе двадцать пять, тебе двадцать пять, тебе двадцать пять.
Он превращает меня в идиотку. Смелую, пускающую слюни и показную идиотку. Он – вызов. Но посмотрите на меня – я люблю вызовы.
В конце концов кобылка переходит на рысь, а затем на шаг, и я тянусь вперед, чтобы провести рукой по ее потной шее.
– Неплохо, городская! – один из парней кричит, и я с ухмылкой поднимаю глаза и спрыгиваю.
– Лучше, чем это удалось любому из вас, чертовых нарядных ковбоев, – рычит Кейд из-под ковбойской шляпы.
Он выглядит взбешенным, и от его внушительности в животе все дрожит. Мне хочется, чтобы он выместил часть этого разочарования на мне.