– У тебя красивый голос, – говорю я, смотря ей прямо в глаза. Ей некомфортно принимать комплименты, она постоянно отмахивается или отшучивается.
Мы тихо покачиваемся под песню, вслушиваясь в слова.
В ней поется о сердце незнакомца, у которого нет дома, об улыбках, покрывающих твое сердце. Это захватывающе и красиво, и я ловлю себя на том, что слушаю внимательно.
– Что это за песня? – очарованно спрашиваю я. – Голос похож на твой.
Она отводит взгляд, и моя рука сжимает ее талию. Я представляю, как мои мозолистые руки скользят по ее гладкой коже, поклоняясь каждому дюйму тела. Погружаясь в нее.
– Песня называется «Fade In You», группа – Mazzy Star. Одна из моих любимых, – быстро произносит она, прежде чем комплимент заставляет ее полностью сменить тему. – Спасибо, что доверил мне Люка. Это уже лучшее лето за долгое время.
– Не за что. Спасибо, что доводишь его до смеха. Лучший звук в мире. Скучаешь по чему-нибудь из города?
– Нет. Только по лошадям.
Она подходит ближе, и я чувствую, как она прижимается ко мне. Жар. Трение. Моя рука лежит у нее на спине.
– Я найду тебе лошадь для верховой езды.
– Ты хороший человек, Кейд Итон. Вполне возможно, один из лучших. – Ее голос настолько тихий, что я едва его слышу.
Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я наклоняю голову к ней. Все вокруг исчезает. Не знаю, откуда у нее такой талант говорить мне то, чего я жажду. Прослеживать мою неуверенность и успокаивать боль, о существовании которой она даже не подозревает.
Я провожу кончиком носа по ее шее и мечтаю проглотить вырывающийся у нее тихий стон. Я хочу гораздо большего, чем один украденный танец на кухне, пока мой сын занимается черт знает чем.
– Ребята, вы оба самые большие чудаки! – Люк насмехается над нами, вбегая в уже слишком маленьком ему костюме Бэтмена с прошлого Хэллоуина. Мы оба вздрагиваем, быстро отстраняясь и понимая, что сейчас были слишком близко.
И, возможно, Люк не ошибается. Определенно происходит что-то странное.
13
Уилла
Как только на следующее утро я слышу щелчок замка – так Кейду не придется скандалить из-за моих сосков, – то заглядываю в слегка приоткрытую дверь в комнату Люка и вижу, что он широко растянулся кровати и выглядит очаровательно измотанным.
Улыбаясь про себя, я пробираюсь через тихий дом к кухне. Солнце пока едва взошло, отчего свет в доме голубоватый. Птицы поют снаружи и, судя по всему, чертовски счастливы. Мне не терпится посидеть на крыльце с книгой и чашкой горячего кофе.
Я захожу на кухню и останавливаюсь как вкопанная, когда вижу, что в кастрюле еще осталось немалое количество кофе.
Подойдя ближе, я вижу на стойке стикер с неровными каракулями.
Я фыркаю. Ох, кажется, что спину мне уже сломали.
Он.
Не лошадь.
Еще рядом с кофеваркой он оставил кружку. Я провожу пальцами по закругленной ручке, вспоминая ощущение, как он прижался ко мне сзади, когда я потянулась за чашкой тем утром. Как прижимался своими бедрами к моим, пока мы танцевали на кухне.
Я наливаю себе кофе, и по вкусу он лучше только потому, что его приготовил Кейд. Только потому, что он все сделал, зная, что я жду его ухода. Потому что он слушал то, что я ему сказала.
Кейд – олицетворение утверждения о том, что поступки говорят громче слов. Он не стал извиняться за то, что варил мало кофе и мне не хватало. Вместо этого он просто приготовил больше и оставил мне кружку, зная, что мне будет приятно.
И стикер для Ред.