Запретная любовь: читать начало книги онлайн

Руками он делал какие-то знаки, словно хотел что-то объяснить. Наконец, поскольку все настаивали, он принял решение причалить. Бехлюль тихонько нашептывал Пейкер:

– Хотите, я увезу вас на лодке на середину реки? Было бы так прекрасно побыть наедине!

Пейкер не ответила. Ей уже все это начинало надоедать. Теперь шли все вместе. Бюлент бежал впереди всех. Он сообщил:

– Пришли! Пришли! Вот папа и Нихат-бей…

Все были уже здесь. Несрин и Шайесте накрывали ковриками плетеные скамеечки в кофейне, Фирдевс-ханым пыталась установить под деревом раскладной шезлонг, который они взяли с собой. Катина с Феридуном на руках побежала навстречу Пейкер. Шакире-ханым и Джемиле вынимали тарелки из корзины.

Нихаль, которой сегодня ничем нельзя было угодить, говорила мадемуазель Куртон:

– Ну вот, приехали. И что теперь? Так и будем тут сидеть до самого вечера? Мадемуазель, не отходите от меня сегодня, хорошо?

Пейкер села на скамейку и что-то ласково щебетала Феридуну. Бехлюль сел немного позади, он вдыхал полной грудью умопомрачительный, чудесный аромат, исходящий от груди, волос, затылка сидящей перед ним молодой женщины. Делая вид, что интересуется ребенком, он говорил:

– Вот, у него ваши глаза…

Поодаль, на берегу реки Нихат-бей, размахивая руками, рисовал в воздухе карту благоустройства и объяснял Аднан-бею:

– Не знаю, не знаю, смогу ли я ясно описать все, что хочу здесь сделать. Я полагаю, надо всего лишь немного углубить реку, чтобы воспользоваться морским течением. Теперь представьте, вы запускаете сюда баркасы, изящные гондолы, всевозможные лодки и ялики, которые используют в различных странах мира, и устраиваете здесь небольшую выставку кораблей. На берегу строите дворцы – китайские, индийские, персидские, японские. Например, здесь – арабский дворец, исчезающий в роще финиковых пальм, там пагоду среди банановых деревьев, на одном берегу венецианский дворец с причалом для гондол… Пусть в этой реке отражаются Восток и Запад, Север и Юг, пусть она будет течь среди разноцветных теней, которые будут отбрасывать на ее воды эти здания. Пусть по ее берегам ездят омнибусы, работающие на электричестве, пусть с воздушного шара, поднимающегося в воздух, люди смотрят на Босфор, Стамбул, Золотой Рог, Принцевы острова, Мраморное море. Если хотите, добавьте к этому слона с маленькой кибиткой на спине, паланкин, который несут босые индийцы на своих плечах, сани, запряженные козами, мне перечислять дальше? – удивительные вещи со всех сторон света. Вот тогда вы сможете назвать это местом для развлечений, привозить сюда своих жен и детей…

Пока Аднан-бей с терпеливой улыбкой выслушивал эти красочные фантазии, воды Гёксу словно с легкой усмешкой текли себе с тихим плеском волн, сверкая под лучами щедрого августовского солнца, как темное заржавевшее зеркало; от грязного ила и скоплений водорослей, в которых, казалось, плодились страшные змеи и отвратительные лягушки, в тени разбросанных по берегу зеленых кущ они окрашивались в темно-зеленый, почти черный цвет, и река текла, как расплавленное зеленое солнце. Под пылающим летним солнцем поля горели, деревья чахли, природа зевала от удушающей дурманящей жары.

Все как будто бы устали. Фирдевс-ханым лежала на своем шезлонге, прикрыв глаза. Никто не обращал внимания на Пейкер и Бехлюля. Феридун на руках Катины частично загораживал ей обзор. Бехлюль наклонился к ушку Пейкер, нежно-розовый краешек которого проглядывал сквозь волосы:

– Да, у него однозначно ваши глаза… На самом деле в лице Феридуна, хотя черты его еще не определились полностью, я вижу вас: глаза, губы, подбородок… О-о-о, этот подбородок с этой чудной, улыбающейся ямочкой посредине! Она словно намекает: она жаждет, чтобы ее целовали, ласкали!

Пейкер, казалось, не слушала этот голос за ее спиной. Она все ворковала с Феридуном, была им полностью занята. В ответ на последние слова Бехлюля она только произнесла: «О! О!». Бехлюль продолжал:

– Да, Феридун ваша полная копия. Как будто художник собрал все ваши прелести, желая создать маленькое несравненное произведение искусства.

Бехлюль не мог продолжать. Ямочка на шее у основания волос была прямо у него перед губами, она словно манила его теплым свежим запахом, в глазах у него помутилось, голова кружилась от хмельной духоты этого летнего дня. На голове Пейкер был тонкий тюль, он покрывал только волосы, целиком оставляя открытой белую шею. Бехлюль был сейчас так близко, что мог вдыхать тепло, исходившее от нежной кожи, и, пьянея от этого запаха, терял разум. Волосок Пейкер касался влажного лба молодого человека, иногда на секунду он прилипал и заставлял Бехлюля трепетать. Этот волосок был словно тоненькой нитью, связывающей его и молодую женщину в опьяняющем поцелуе. Бехлюль не мог отпустить этот волосок, он хотел по нему добраться до Пейкер, ему было приятно волнение от обладания чем-то, принадлежащим Пейкер. Он чувствовал в себе непреодолимое влечение. Он хотел схватить Пейкер за плечи и прямо здесь и сейчас утолить желание, которое жгло ему губы, целовать эту ямочку, похожую на маленькую волну, затененную пушком мягких мелких волосков на шее. Он совсем забыл про Феридуна. Теперь он говорил только о Пейкер:

– О, если бы вы знали, если бы вы знали. В вас есть что-то такое, что заставляет человека совершать безумные поступки.

Он продолжал говорить, но голос его был сдавлен и еле слышен. Пейкер не понимала, у нее в ушах что-то шумело и мешало ей слушать.

Бехлюль оглянулся. Фирдевс-ханым лежала с закрытыми глазами. Аднан-бей и Нихат-бей стояли на берегу реки спиной к ним. Нихаль и мадемуазель де Куртон медленно шли вдалеке. Как будто бы все о них позабыли. Даже Катина не могла видеть их из-за Феридуна. Никто бы не увидел, не почувствовал бы этот поцелуй. Несмотря на риск, Бехлюлю так хотелось поцеловать Пейкер в эту затененную ямочку на шее, что ему казалось, если не сделает это, он умрет на месте. Пейкер только чувствовала его дыхание за спиной, но вдруг она словно бы ощутила в этом дыхании испепеляющий жар поцелуя. С женской восприимчивостью она словно почувствовала поцелуй, который должен был произойти через секунду. Она испуганно вздрогнула и отшатнулась как от приближающегося пинцета, повернувшись к Бехлюлю, с переполнявшим ее возмущением и чувством достоинства она выставила руку:

– Нет, хватит, вы обманываетесь. – Она смогла сказать только это и тут же окликнула мать: – Мама, Бехлюль-бей хочет рассказать вам любопытную историю. – Затем она позвала мужа: – Бей, Феридун вас ждет…

Бехлюль был бледен как мел, он резко встал и в четырех шагах от себя увидел откуда ни возьмись взявшуюся йенге. Только на секунду их взгляды задержались друг на друге. Бихтер отвернулась, Бехлюль направился к Фирдевс-ханым, радостно подзывавшей его рукой, а Бихтер пошла в сторону Пейкер. Сестры переглянулись, на этот раз Пейкер не сочла нужным сдерживаться:

– Знаешь, Бихтер, этот ваш то ли зять, то ли племянник – не знаю, кем он вам там приходится, – очень странный и дерзкий парень. Ты знаешь, я не позволю ничего, что может задеть честь моего мужа. Я вышла замуж не для того, чтобы изменять мужу, если он не оставит меня в покое, я буду вынуждена отказать ему от дома.

Бихтер покраснела. С тех пор как она вышла замуж, отношения между сестрами испортились. Пейкер иногда позволяла себе говорить такие вещи, что может быть и без причины, казались колкими, язвительными, неприятными.

Возможно в словах Пейкер: «Я вышла замуж не для того, чтобы изменять мужу» и не было двойного смысла, однако Бихтер так и подмывало поставить сестру на место. Но рядом была Катина, и она могла услышать. Да и Аднан-бей и Нихат-бей присоединились к ним. Аднан-бей потрепал Феридуна за подбородок, Нихат-бей говорил Бихтер:

– И что, так и пройдет время до вечера? Придумайте что-нибудь.

Идея приехать сюда на пикник всеми была встречена с радостью, но теперь всех пугали эти пустые длинные часы, которые нужно было провести здесь до вечера, а из намерения развлечься не рождалось ничего развлекательного.

Нихат-бей огляделся:

– Постойте, а где Бехлюль-бей? Пусть он что-нибудь придумает.

Пейкер и Бихтер ничего не ответили. Аднан-бей позвал Бехлюля, который, сидя на низкой скамеечке у шезлонга Фирдевс-ханым, рассказывал ей, несомненно, ужасно занимательную историю.