Запретная любовь: читать начало книги онлайн

Бехлюль стоял в другом конце комнаты у окна:

– Это вы, йенге? Ваши конфеты? Нет, не забыл.

Бихтер вошла в комнату. Бехлюль направился к ней. В полумраке комнаты, где алые языки пламени в печи высвечивали лишь часть ковра, край диванчика, ножки круглого столика, они видели друг друга только смутными тенями.

Бехлюль огляделся:

– Ваши конфеты… ваши конфеты… Постойте-ка, куда же я их положил? А, вот же они, на столике.

Когда Бехлюль брал картонную коробку, со столика что-то соскользнуло и на ковер мерцающим дождем посыпались глянцевые карточки.

– Что это? – воскликнула Бихтер. – Сколько женских фотографий, опять женские фотографии. Да что еще у вас можно найти? Дайте-ка я взгляну.

Бехлюль рассмеялся:

– Нет, вы только подумайте! Все мои преступления брошены к вашим ногам. Кто знает, что вы теперь обо мне подумаете, какие невообразимые подозрения будете испытывать. Между тем как все эти фотографии добыты с чистыми побуждениями, с побуждениями истинного ценителя искусства. Ну вот и вы смеетесь, почему вы не садитесь, йенге?

Бихтер села тут же на канапе рядом с печью. Бехлюль опустился на ковер к ногам молодой женщины собрать фотографии. Бихтер наклонилась, взяла одну из них, поднесла ближе к свету пламени, чтобы лучше разглядеть.

Бехлюль изобразил скромность:

– Если бы вы знали, как меня интересуют театральные костюмы. Это артисты труппы Итальянской оперетты, о которой я говорил вам летом… Я их приобрел только ради необычных костюмов.

Бихтер смеялась:

– Костюмов? Да здесь есть все, кроме костюмов. Дайте-ка мне их все, я хочу посмотреть.

Бихтер, склонившись, взяла у Бехлюля фотографии, Бехлюль прислонился к диванчику, чтобы смотреть их вместе с ней.

Бихтер поморщилась:

– Оф-ф, боже, как это отвратительно! Все лето вы оставались в Стамбуле, чтобы смотреть на это?

Они были так близко, что рука Бихтер касалась щеки Бехлюля. Дрова в печи потихоньку тлели, пламя от них стеснительно отступало, чтобы оставить этот уголок комнаты в объятиях сокровенной темноты.

Рука Бехлюля ненароком коснулась колена Бихтер. Напротив них за замерзшим окном снежинки танцевали свой сумасшедший танец, внутри же, пьяня и дурманя разливалось приятное тепло от печи. Было уже темно, Бихтер, не произнося ни слова, уже не замечая, что все еще держит фотографии в руке, замерла с непонятным страхом, боясь шевельнуться. Только два багровых глаза на двери печи смотрели на нее тусклым взором, готовые вот-вот потухнуть. Вдруг оба вздрогнули. Здесь, в запретном уединении темной комнаты, оба в один и тот же момент почувствовали что-то, что пугало их, не давало произнести ни слова, сковало движения. Это было словно наваждение, казалось, эта ничего не значащая ситуация приведет к бог знает каким страшным последствиям.

До этой минуты они не чувствовали этого с такой очевидностью. Бехлюль заметил, что Бихтер старается его избегать. Они никогда раньше не находились так близко, в темноте, наедине друг с другом. Иногда Бехлюль, наблюдая за дымом от сигары, следуя своим мыслям, видел в туманных мечтах лицо Бихтер, но каждый раз он говорил себе: «О, это совершенно невозможно. Это не может быть взаимно».

Потом, когда постепенно стало очевидно, что Бихтер избегает его, он не смог не вывести другое умозаключение в соответствии с одной из своих теорий любви: «Значит, эта женщина стесняется вас, боится. Точнее говоря, боится себя в отношении вас».

Ухаживания за Пейкер, в которых он пошел своим обычным, самым дерзким путем, неожиданно натолкнулись на ее безнадежное упрямство и оставались безрезультатны. Он говорил сам себе: «Глупая женщина! Эта идиотская супружеская верность!» Он считал настолько нелепым соблюдать верность Нихат-бею, что в результате чувствовал враждебность по отношению к Нихату и презрение по отношению к Пейкер.

Его рука все еще была на колене Бихтер, ее рука все еще касалась его щеки. Минуты показались часами, они не произносили ни слова, не видели фотографий. По мере того, как тянулись эти минуты, ощущение опасности, заставлявшее дрожать от страха их сердца, как будто становилось все четче. Эти несколько минут, невинно проведенные вместе, делали их соучастниками невольного преступления.

Вдруг Бихтер удалось взять себя в руки:

– Конфеты, где конфеты?

Бихтер резко отодвинулась от Бехлюля и собиралась встать. Бехлюль же, чувствуя только что всю теплоту ее тела рядом, вдыхая пьянящий запах фиалок, источаемый ее кожей, и ощущая непроходящий страх, увидев, что она уже уходит, убегает навсегда, чтобы больше никогда не оказаться с глазу на глаз с этими запретными минутами, был готов на любой дикий поступок, чтобы удержать ее:

– Йенге, куда вы уходите?

От этого обращения его бросило в холодный пот, и он, стараясь не спугнуть возникшее между ними притяжение, снова обратился к ней, уже по имени:

– Бихтер, почему вы уходите? Еще пять минут… Здесь, в такой темноте…

Бихтер сопротивлялась, не желая вникать в смысл, заключенный в этой мольбе, в этом обращении: