Русский. Мы и они: читать начало книги онлайн

Русский покачал головой с иронический усмешкой.

– Рассказывай это другим, голубка, – сказал он, – меня не проведёте. Ваш брат тут не его одного, а всех подозрительных принимал, у него постоянно бывали съезды и совещания… за ним давно следили. Брат бунтовщик и вы все.

Ления молча на него поглядела, Никитин смягчился.

– Ну, с женщинами, – сказал он, – как хотите… но мужчин я должен взять под стражу… и получу крест.

Он засмеялся.

– А вдобавок, – шепнул он, – и красивую любовницу! Тогда мне будут завидовать.

В голове Ленин крутились разные мысли, одна главенствовала над всеми – пленить и очаровать русского. Поэтому нужно было с разбитым, окровавленным сердцем, с отчаянием в груди, улыбаться, играть постыдную комедию кокетства, чтобы охмурить этого грубияна. Результаты одного взгляда уже дали о себе знать, светился хоть маленький лучик надежды, несчастная была обречена идти дальше. Временами отчаяние подавало ей дикие идеи, она смотрела на лежащий револьвер офицера, хотела его схватить и выстрелить ему в грудь. Но чем бы это помогло?

Рассудок указывал, что разъярённые солдаты тогда отомстили бы всей семье и убили бы всех без исключения. Смерть офицера была бы бесполезной. Было одно средство – подкупить его и выпить эту чашу горечи, которую Ления уже начала пить, но бедной девушке, привыкшей к жизни, исполненной простоты и искренности, не хватало идей, как сыграть эту страшную драму. В её голове вертелись и пересекались самые разнообразные мысли, порой она чувствовала, что её охватывает будто безумие, она защищалась от него только сердцем, переполненным любовью и самоотверженностью для семьи.

Тем временем Никитин, вынудив её сесть рядом с ним, наполовину обнял её и осыпал омерзительными ласками.

Лени то кровь била в голову, то покрывала её смертельная бледность. Под разными причинами она вырывалась от него, однако, улыбаясь, дабы не раздражать дикого солдата.

Стоны старой матери и плач бедной Магды служили фоном этой картины, рисовать которую перо отказывается. К счастью для бедной девушки, Молокосый то и дело подходил к двери за каким-нибудь приказом, а солдаты, которые больше командовали капитаном, чем он ими, хотели ускорить возвращение с пленниками в город, чтобы получить от начальства обещанную награду. Ления инстинктивно чувствовала, что единственная надежда была в задержке, поэтому пыталась, шепнув эконому, чтобы не жалел водки и яиц, удержать их в Русове до вечера.

В ту минуту, когда Никитин вышел с сержантом за дверь, внимание Лени снова привлёк револьвер, лежавший на столике, но она не знала ещё, для чего он может ей пригодиться. Она схватила его с намерением использовать в свою защиту, брата, сестры, или кого-нибудь из семьи. За несколько дней перед этим она играла револьвером брата и немного знала, как управляться этим оружием.

Никитин, вернувшись, не заметил, что его оружие исчезло, был разгорячён и немного пьян. Он приблизился к Лени с новыми заигрываниями и тихо произнёс:

– Ну, девушка, мои солдаты уже отдохнули, поели, надо возвращаться, следовательно, собирайтесь в дорогу.

– Хорошо, – отвечала Ления, – я обещала, поеду с вами. Но и вы сдержите то, что обещали мне.

– Что же я обещал? – спросил офицер.

– Вы должны освободить мне брата.

Никитин нетерпеливо топнул ногой.

– Я не обещал вам этого, – воскликнул он, – и не сделаю этого.

– Ну, тогда я с вами не поеду, – спокойно отвечала девушка.

Никитин начал смеяться.

– Тогда, и тебя и сестру, и мать, и всех мои солдаты погонят связанными, как стадо баранов.

– Слушайте, – серьёзно и тихо отвечала на это девушка. – Мы уже знаем, что означают ваши суды и ваше правосудие, мы должны идти на смерть, мы предпочитаем её сегодня, чем завтра. Если не освободишь брата, смотри, – добавила она, отступая на несколько шагов, – из этого револьвера тебе и мне смерть, оставшихся твоих добьют солдаты, и всё кончено…

Она сказала это так холодно, рассудительно, решительно, что Никитин не сомневался в исполнении задуманного.

– Я хорошо стреляю, – сказала девушка, – и, конечно, не промахнусь, ни в тебя, ни в себя.

Офицер вздрогнул, заскрежетал зубами, схватился за голову и запальчиво крикнул:

– Сначала ты хотела освобождения сестры и матери, а теперь брата, а потом потребуешь этого негодяя Наумова? Думаешь, я боюсь этого револьвера… Он не заряжен.

– Если не заряжен, – поднимая его и целясь, отвечала Ления, – тогда попробуем.

Никитин, который солгал, бросился в сторону, а на лице девушки выступил триумфальный румянец.

– А если я отпущу брата, – сказал он живо, – то отдашь револьвер?