Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы признаете, сэр, что ваш отец?..

– Да, мой отец убил Билла Дартли, – воскликнул Соар с какой-то свирепой горечью. – Какая жалость, что вы не можете засадить его в тюрьму, не правда ли? Что ж, зато вы можете со спокойной совестью арестовать меня. – Он остановился. – Простите, инспектор. Я понимаю, что это ваша работа. Полагаю, нет смысла твердить, что я не подозревал, кто убил Дартли, и узнал о том, что убийца – отец, как и об этом кувшине, примерно за час до его смерти?

– Минуточку, сэр, подождите! – воскликнул Мастерс. – Но в чем загадка этого кувшина? Зачем он понадобился вашему отцу? И хотя для меня вышло очень удачно, что до сих пор он в целости и сохранности, но почему, черт возьми, вы его не уничтожили?

– Как, инспектор, – невесело осведомился Соар, засовывая руки в карманы халата, – можно «уничтожить» стальной ящик? Разве что бросить его в доменную печь. Под фарфоровой оболочкой скрывается толстый стальной корпус. Попробуйте снять эту крышку. Вам это не удастся: чертова штука имеет собственный кодовый замок. Знаете, что это на самом деле? Это маленький несгораемый шкаф. Вот почему Дартли им так дорожил. Здесь он держал самые важные бумаги. Знаете, чем он занимался?

– Теперь, кажется, понимаю, – кивнул Мастерс. – Фирма «Соар и сын» одно время подозревалась в продаже поддельного антиквариата. А Дартли, помнится, был замешан в историю с шантажом. Да, я отметил в отчете, что вещи, которые он покупал у вашего отца, приобретены по чрезвычайно низкой цене.

Густые брови Соара сошлись на переносице.

– Мой отец совершал ошибки, я этого не отрицаю. Было время, когда нам приходилось очень туго. Дартли тогда уже удалился от дел и превратил свое излюбленное занятие – шантаж – в хобби. Он выкупил все улики против моего отца. А потом заставил его подписать признательные показания. Когда я вспоминаю, как эта подобострастная лживая крыса взяла его в оборот, я готов… – Соар с такой силой стукнул кулаком по столу, что задрожал стальной кувшин, но через мгновение его лицо опять стало непроницаемым. – Это не был откровенный шантаж. Для этого у Дартли была кишка тонка. Он, к примеру, не заявлял напрямик: «Соар, мне нравится твоя канопа[29] восемнадцатой династии, давай ее сюда». Нет, он говорил: «Дружище, мне приглянулась та канопа восемнадцатой династии; я знаю, вы просите за нее шестьдесят фунтов, но, уверен, старому другу уступите за тридцать». Сам он не считал свои действия шантажом, а называл это умением заключать выгодные сделки. Что ж, такого рода сделками я не занимаюсь. Как не занимался и мой отец, упокой Господи его душу. Мы с Виверном понятия не имели, что происходит на самом деле. Мы решили, что старик повредился рассудком. Дартли сделался нашим постоянным клиентом. Разумеется, несколько лет такого бизнеса фактически привели фирму к финансовому краху.

– Ваши моральные ценности, – сухо заметил Дервент, – находятся на похвально высоком уровне. И что же ваш отец? Принял героическое решение пристрелить негодяя?

– А что бы вы сделали на его месте?

– Не знаю, – с внезапной резкостью ответил его собеседник. – Этим мы с вами и отличаемся.

– Возможно. Желаете продолжить свой дедуктивный анализ? Думаете, если я просто признáюсь, то сведу на нет драматический эффект вашей речи?

– Простите, вы, кажется, считаете, что я сделал это исключительно из-за своей мстительной натуры? Это не так, Соар. Если можете, попытайтесь понять, что, кроме вас, в мире существуют и другие люди и они могут оказаться под подозрением. Я пытался единственно доступным мне способом обелить свое имя.

– Чушь собачья, – возразил Соар, щелкнув пальцами. – Пусть вы догадались, что мой отец убил Дартли, но что он не убивал Китинга, вам тоже хорошо известно. А полицию интересовал только Китинг. Вы понапрасну вытащили мертвеца из могилы.

Дервент покачал головой, улыбаясь фальшивой улыбкой, которая ему совершенно не подходила.

– Я так не считаю. Я прояснил вопрос, который весьма интересует полицию: существует ли тайное общество под названием «Десять чайных чашек». Думаю, мне удалось доказать, к всеобщему удовлетворению, что такого общества нет. Хотя я заметил, что именно тут вы пытались ввести их в заблуждение.

– Вы еще ничего не доказали, – процедил сквозь зубы антиквар. – Теперь настала моя очередь. Послушайте, инспектор, давайте покончим с этим быстрее.

Мой отец хотел забрать у Дартли свои признательные показания. Он собирался предложить за них хорошую цену, но в случае отказа твердо решил убить его. Именно так – аккуратно и быстро. Больше всего на свете Дартли хотел заполучить этот набор майоликовых чайных чашек, – как вам известно, другого такого не существует. Отец предложил ему эти чашки в обмен на свое признательное письмо.

Но он не верил Дартли ни на грош. Мне бы тоже не следовало ему доверять. Отец решил серьезно подготовиться к убийству. Возможно, вам будет интересно узнать, инспектор, что ваша первоначальная версия – по крайней мере, та, которая появилась в газетах, – была абсолютно правильной. Убийца заманил Дартли в пустой дом, который тот считал настоящим жилищем убийцы, чтобы, когда тело обнаружат, его ничего не связывало с преступлением. Ваш бывший дом, Дервент, был выбран только из-за репутации «дома с привидениями», что сильно подействовало на воображение моего отца. К несчастью, это проклятое воображение унаследовал и я. Он анонимно заказал мебель и…

– Все это очень хорошо, – перебил его Мастерс. – Так мы и думали с самого начала. Но если ваш отец заварил эту странную кашу, зачем, скажите на милость, он написал письмо в полицию?

– Вы еще не догадались, инспектор? – мрачно спросил Соар. – Он его не писал. Именно Дартли написал то письмо в полицию. Вы помните, что там было написано? «В доме номер восемнадцать по Пендрагон-Гарденс будет накрыт чай на десять персон». И концовка: «Полиции следует держать ухо востро». Даже не сомневайтесь, это слова именно Дартли. Разве вы не установили, что «чайное» письмо было отпечатано совсем не на той машинке, на которой печатались письма в магазин и транспортную компанию? Дартли доверял моему отцу не больше, чем тот доверял ему. Он не мог прямо предупредить полицию о предстоящем шоу, но решил как-то себя обезопасить. Дартли подстраховался еще и другим способом. Он не стал складывать признание моего отца в конверт и совать в карман. Нет, для этого он был слишком хитер. Конечно, отец был уже стар, но оставался довольно сильным человеком, а Дартли был тщедушным, как ивовый прут. Поэтому он сложил бумаги в кувшин-головоломку – свой личный сейф, и принес его с собой. Он спрятал признание в сейф, который невозможно разбить и который способен открыть только тот, кому известен секрет крышки.

Поэтому он и умер – потому, что написал в полицию, и потому, что взял с собой кувшин.

Хотя голос Соара время от времени срывался, рассказ его тек не прерываясь, хотя Поллард чувствовал, каких неимоверных усилий стоит антиквару его спокойствие.

– Вы не дождетесь от меня никаких кровавых подробностей, инспектор, только сухое изложение фактов. Все произошло, когда Дартли достал из коробки свой кувшин-головоломку и заявил, что написал в полицию. Отец говорил мне, что в этот момент в голове у него словно бы помутилось. Дартли стоял у камина. Отец схватил его и зажал рот, так что он не успел даже пикнуть. Он вытащил пистолет, но Дартли вырвался, и первый выстрел угодил ему в шею. Он пополз к столу, и отец добил его выстрелом в затылок.

Что, эта картина вызывает у вас ужас? Вполне естественно, но смягчать я ничего не желаю и оправдать себя не пытаюсь. Я просто хочу сказать, что с тех пор, как услышал эту историю, она снится мне в кошмарах. Если вам сейчас все это кажется жестоким, представляете, что должен был чувствовать я?

Благодарю за внимание, я постараюсь закончить как можно скорее. Вы, вероятно, хотите знать, как получилось, что отец оставил чашки на столе, хотя они все время находились в коробке и Дартли в тот вечер их даже не видел? Что ж, причина столь же заурядна, сколь и ужасна, как и каждый момент этой истории. Судя по взгляду Дервента, он уже догадался. Тут не нужно долго ломать голову, надо просто сделать верный вывод из имеющихся фактов.

Итак, чашки остались, а деревянный ящик, в котором они хранились, два фута длиной и фут высотой, пропал. Отец напал на Дартли, когда тот стоял у камина. Пытаясь вырваться, он уронил в огонь картонную коробку из-под кувшина и оберточную бумагу. Руки у отца были заняты, и спасти коробку ему не удалось. Свинья была заколота, и как, по-вашему, он должен был нести домой этот кувшин, который бросался в глаза за полмили? Посмотрите на него. В высоту он чуть больше фута, и носики как шпили кафедрального собора, к тому же торчат во все стороны под разными углами, – значит, надо добавить еще десять дюймов. Он ярко-синего цвета, и достаточно одного взгляда, чтобы потом с легкостью его опознать, погубив тем самым владельца. Его невозможно спрятать под пальто, его нельзя даже завернуть в бумагу – можете сами попытаться. Однако унести его было необходимо, потому что секрета крышки отец не знал, а бумаги все еще находились внутри.

Идти по лондонским улицам с этим двуфунтовым чудовищем в руках было бы довольно экстравагантно, не находите? Оставалось только одно: упаковать кувшин в коробку из-под чайных чашек – обычный деревянный ящик, на который никто не обратит внимания. Конечно, чайными чашками пришлось пожертвовать. К сожалению, отец мог унести только что-то одно. Оставлять было опасно и то, и другое, но, я думаю, он сделал правильный выбор. Его воображение создало картину убийства, от которой у вас до сих пор голова кругом, всего лишь добавив немного роскоши, немного загадочности и несколько ложных предпосылок. Теперь вы понимаете? Он снял с чашек папиросную бумагу и расставил на столе по кругу, словно непонятный мистический символ. Он превратил изобличающую его улику в средство, снимающее с него всякие подозрения. Он скрыл улику, оставив ее на виду. И создал миф о «Десяти чайных чашках».

Дыхание Соара стало более ровным. Он прошелся взад-вперед по комнате, и полы его черного халата развевались, как монашеская ряса. Потом оглядел своих слушателей утомленным саркастическим взглядом.

– Дервент прав, джентльмены: тайного общества «Десять чайных чашек» никогда не существовало. Иллюзия его существования поддерживалась исключительно неумеренной любовью англичан к секретам, особенно воображаемым. Простите меня за то количество двусмысленных намеков, тумана и передергиваний, какое я обрушил на вас сегодня. Однако мой рассказ об истории чая – чистая правда. И когда я говорил, что эти майоликовые чашки были первыми в Европе чайными чашками, я тоже не лгал. Все остальное – вранье. Но мне необходимо было сохранить свое лицо, как и честь моего отца, – или хотя бы попытаться это сделать. Теперь поступайте со мной как вам угодно. Я сказал все, что хотел.

Вероятно, под влиянием чего-то, похожего на гипнотический транс, откуда-то из глубин подсознания Мастерса выплыло одно из излюбленных выражений Г. М.

[29] Канопа – ритуальный сосуд с крышкой в форме человеческой или звериной головы, в котором египтяне хранили органы, извлеченные из покойника при мумификации.