Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Проще всего это объяснить, – продолжал Г. М., – показав, каким образом эта изобретательная парочка приступила к реализации своего замысла. И здесь мы возвращаемся к извечному вопросу о весах, на которых можно взвесить вину человека. Мы кладем на одну чашу весов щепотку того, на вторую – шепотку другого и пытаемся определить, кто из двоих более виновен. Эту головоломку приходится решать каждый раз, когда мужчина и женщина убивают второго мужчину, преследуя совместные цели, а может, и личные. С одной стороны, мы имеем Джанет Дервент – холодную, порочную, требующую внимания и роскоши. С другой стороны, у нас Рональд Гарднер, умный, импульсивный, даже великодушный, однако безо всяких моральных принципов. Джанет Дервент убьет из-за денег не моргнув и глазом. Гарднеру плевать на деньги, но он смог убить из-за страсти к Джанет Дервент. Однако в опасной ситуации именно Гарднер оказался в дюжину раз безжалостней своей расчетливой возлюбленной. Я приведу вам два примера, которые можно считать своего рода квинтэссенцией этого дела.

Обратите внимание, как показания этих двоих на каждом этапе расследования скоординированы и поддерживают друг друга. Женщина получила железное алиби на время убийства. Вместе с тем было неопровержимо доказано, что мужчина не мог вынести револьвер из дома Дервента во вторник вечером, и это защитило его не хуже самого надежного алиби. Только в одном случае их здравый смысл дал осечку. Я имею в виду, несообразительные вы мои, нелепую историю с покупкой золотой скатерти. Действительно, чтобы поразить Китинга, надо было создать выразительную декорацию, а Гарднер едва мог наскрести сотню фунтов для покупки в святилище чайных чашек недорогой мебели. Кстати, вы обратили внимание, что вся мебель в комнате была довольно легкой, так что управиться с ней мог и один человек? Но ему хотелось чего-то более впечатляющего. Вы, однако, можете спросить: «Ладно, пусть он хотел украсить комнату, но зачем было при этом так откровенно подставлять миссис Дервент?» Чтобы сильнее ее скомпрометировать, джентльмены. Чтобы продемонстрировать ей, что она увязла в этом деле так же глубоко, как и он, – тонкий, но недвусмысленный намек не пытаться играть с огнем. Гарднер – реалист и понимает, что от нее всего можно ожидать.

Последнее – это убийство Бартлетта, такое же деловое, хладнокровное и дикое в своей жестокости, как и все это дело.

Соар неловко пожал плечами.

– Мне необходимо кое-что выяснить, и у меня на это есть веские основания, – начал он, – поэтому я бы хотел спросить вас. Понятно, что как только механизм невозможного убийства был разгадан, это сразу изобличало Гарднера как убийцу. Но разве это не указывает и на Бартлетта как на сообщника? В конце концов, Бартлетт солгал, давая показания в пользу Гарднера…

– Да, и был убит прежде, чем успел опровергнуть свои слова, – согласился Г. М. – Он был частью плана и должен был умереть. Естественно, первое, что пришло в голову старику, – это то, что Гарднер и Бартлетт – соучастники преступления. Но тут была одна загвоздка – некая деталь, которая не вписывалась в эту картину. Бартлетт действительно солгал о холостом выстреле. Как солгал и насчет шляпы, которую покупал сам по просьбе Китинга. Но если бы он был замешан в чем-то по-настоящему сомнительном, то не стал бы лгать об одном ключевом моменте этой истории; напротив, постарался бы рассказать обо всем. Ведь они с Гарднером не создали друг другу алиби.

– И что? – поторопил его Мастерс.

– Понимаете, они легко могли это сделать. По словам Бартлетта, Гарднер покинул «Линкольн-Мэншнз» в среду днем, в день убийства, без двадцати пять. То есть при некотором везении Гарднеру как раз хватало времени, чтобы добраться до Бервик-Террас. Разве это алиби? Так же, как не было алиби и у самого Бартлетта. Будь они заодно, они бы твердили в унисон, что провели вместе весь день. Почему бы и нет? Гарднер мог спуститься на грузовом лифте или по служебной лестнице, и кто бы доказал, что он не оставался все время в квартире Китинга вместе с Бартлеттом? Это был бы aex triplex[36], и его никогда бы не удалось разбить в суде. В то же время Бартлетт на всякий случай мог бы подумать и о своем алиби, поболтав, например, с горничной или лифтером. Но он и не подумал этим озаботиться, а так и просидел в квартире в полном одиночестве.

Нет, сынок. Бартлетт солгал нам, потому что лгал и до этого, по распоряжению самого Китинга, когда тот был еще жив, об обожженной голове хозяина. Ему пришлось придерживаться собственной истории, которую он уже рассказал всем и каждому, потому что измени он ее позже, это показалось бы подозрительным и будущему работодателю, и полиции. А кроме того, он никак не связывал эту историю с убийством. Что ему было известно об убийстве во время нашей с ним первой встречи? Пресса получила от полиции очень ограниченную информацию, не было никаких упоминаний о «невозможной ситуации», говорилось лишь, что в Китинга дважды стрелял неизвестный, предположительно находившийся с ним в одной комнате. Очевидно, что через какое-то время, на следующий день например, а то и раньше, камердинер сообразил бы, что к чему, и тогда рассказал бы правду. Но в общем-то причин подозревать Гарднера у него не было. Отношения между Китингом и Гарднером всегда были дружескими, после развлечения с холостыми патронами они устроили пирушку, и Китинг простил Гарднеру неудачный выстрел. Так что, Мастерс, вы появились слишком рано и ушли слишком быстро. И прежде чем Бартлетт понял, какое большое значение для расследования имеет обожженная голова, ему надо было заткнуть рот.

Гарднер ходил по острию ножа, не так ли? Как и миссис Дервент. Он, должно быть, изрядно воспрянул духом, когда узнал, что Джем Дервент сыграл им на руку, написав в полицию свое злосчастное письмо о собрании тайного общества вечером в четверг в доме Соара. Вау! Это была невероятная удача, и он использовал ее в полной мере, подбросив очередную жертву общества «Десяти чайных чашек» на чужой порог. Участь Бартлетта была решена. Наш приятель Гарднер действовал так же быстро, нагло и мастерски, как и во время убийства Китинга. Тогда он помчался в Кенсингтон, через черный ход проник в дом, пока полицейские находились в гостиной, и пробрался на чердак – идеальное место для снайперского выстрела. Как он убедил Бартлетта последовать за Соаром к нему домой, мы не узнаем до суда. Мне почему-то кажется, что он внушил тому идею сделаться детективом-любителем. Бартлетту нравился Китинг, и Гарднер ему тоже был симпатичен…

– Значит, мы приближаемся к разгадке финального трюка с исчезновением? – осведомился Соар.

– Хо-хо-хо! – хмыкнул Г. М. – Вы хотите знать, как Гарднеру удалось убить Бартлетта и исчезнуть? Ну, если только это можно назвать трюком с исчезновением… За Гарднером весь день велась слежка; более того, он знал, что за ним следят. Он хорошо развлекся, таская приставленного к нему сыщика по всему городу, чтобы у того от усталости и злости перестали работать мозги. Когда стемнело, он отправился на встречу к Бартлетту на Ланкастер-Мьюз, где они собирались начать собственное детективное расследование. Было темно, и он смог значительно оторваться от полицейского агента. В кармане у него лежало то, что он собирался использовать, когда подвернется удобный случай, – нож. И у него действительно появилась такая возможность. Он притаился у стены дома, стоящего на противоположной стороне улицы, напротив двери черного хода, наблюдая, как Бартлетт проверил окна и обнаружил, что черный ход не заперт. Помните, Мастерс, мы с вами, подойдя туда немного позже, заметили мокрые следы сразу за дверью? Дело в том, что Бартлетт потерял сознание, едва переступив порог.

Понимаете, как только Бартлетт открыл дверь черного хода, Гарднер метнул нож. Он метнул его прямо с той стороны улицы. Здесь обычно не бывает полной темноты, но все, что можно увидеть, – это темные силуэты. Полисмены, следящие за домом, не могли заметить нож. Помните, они даже не смогли разглядеть, был ли у Бартлетта ключ? Камердинер по инерции шагнул внутрь, захлопнув за собой дверь, и рухнул на пол. Гарднеру оставалось отойти от стены, поприветствовать полисмена, который наконец его нагнал, и предложить тому немного передохнуть. Он весьма хладнокровный человек, этот Гарднер. Любезный, хладнокровный и практичный. Настолько ловкий, что мне пришлось принудить к предательству миссис Дервент, иначе у нас просто не хватило бы улик, чтобы привлечь его к суду.

Сигара Г. М. погасла. Он задумчиво посмотрел на нее и обвел глазами запустелую комнату с пороховой отметиной на ковре. Уже смеркалось, и улочки Кенсингтона начали наполняться обычным вечерним шумом.

– Вот, пожалуй, и все, джентльмены, – скучным голосом проговорил он. – Последний кирпич встал на место, и концы сошлись с концами. Каждый персонаж этой драмы должен был сыграть свою роль, чтобы узор полностью сложился. Неизвестно пока, как решатся некоторые человеческие проблемы: что будет с Джемом Дервентом, чей разум и в самом деле уже не так силен, как прежде, раз эта женщина умудрялась вертеть им как ей вздумается. Что будет с Френсис Гэйл…

– Надеюсь, где-нибудь через годик я смогу вам об этом рассказать, – подал голос Соар.

– …И что произойдет во время суда? Думаю, это судебное разбирательство будет весьма неординарным, со множеством драматических поворотов. Но чем все закончится? Лично я полагаю, что Гарднер возьмет вину на себя и его повесят, а женщина отделается нотацией в зале суда. И снова наша дева Рейна[37] всплывет среди нас, расчесывая свои длинные волосы. Справедливо это или нет – кто знает?

С лица Мастерса не сходило упрямое выражение.

– Вот именно. Бьюсь об заклад, Гарднер так и поступит. – Он призадумался. – Один момент не дает мне покоя. Мы так долго водили хороводы вокруг этого проклятого тайного общества, что, вынужден признать, я даже расстроился, узнав, что его не существует. Черт возьми, у него есть все резоны существовать! Иначе где та нить, что связывает все эти вещи? Шестипенсовые чашки и драгоценную скатерть? Павлиньи перья…

Г. М. хмыкнул:

– Неужели ты не догадался, сынок? Ты так и не понял, какую химеру создал воспаленный разум миссис Дервент? Китинг и был той шестипенсовой чашкой, которую смели со стола, а все из-за его любви к роскоши и избалованным женщинам. Напрашивается еще одна аналогия, для которой, правда, я слишком приземлен (удивительно, однако, что ее не привел Соар). Перо павлина украшало одеяния неких мятежников в достопамятной битве, окончившейся тем, что Люцифер был низвергнут с небес вместе со своим павлиньим воинством. Но у меня ум материалиста, к тому же, подозреваю, в головах у ранних христианских теологов перепутались латынь и иврит. Видишь ли, в переводе с латыни «Люцифер» значит «Светоносец», и это другое имя Венеры.

[36] Сильная защита (букв. тройная медь; лат.).

[37] Девы Рейна – персонажи оперы Р. Вагнера «Золото Рейна».