– Ложиться на курс 140! Дизели товсь, по готовности дать полный ход!
Пульсирующий рев дизелей не заставил себя ждать. Форштевень погрузился в волну, накрывшую палубу. U-47 шла в открытое море. Миль через десять Прин приказал вернуться на курс зюйд. Глубокие впадины крупной зыби шли параллельно курсу подлодки, вызывая неприятную бортовую качку. Подобные маятнику движения вызывали крен в 30°, 35° и даже больше.
Спускаясь в ЦП, Шпар несколько раз сорвался с трапа, ударившись о перекладины, и чудом ничего не вывихнув. На входе в кают-компанию унтер-офицеров, он услышал звон бьющегося стекла и мисок, падающих на металлическую палубу, доносившийся с камбуза. Вальц не смог сдержать потока ругательств, тщетно пытаясь поймать посуду, вылетающую из рук.
Вечером ветер с норд-оста отошел на чистый норд и постепенно утих. В полночь, когда фон Фарендорф менял Эндрасса, качка практически исчезла. Погода начинала радовать.
– Все, что мы видели, это несколько маленьких суденышек достаточно далеко в направлении берега, – сказал Эндрасс. – Чтобы не очень отклоняться от нашего курса, в 23.00 я лег на курс ост-зюйд-ост. Или что-то вроде этого: компас все еще не пришел в меридиан.
– К рассвету должны быть на Доггер Банке.
– По крайней мере, будем держаться подальше от британского минного поля. Есть ли специальные инструкции? – спросил фон Фарендорф.
– Нет, кроме одной – разбудить командира в 05.30.
– Гут. Надеюсь, мы нырнем между 06.00 и 07.00, чтобы не шарахаться от траулеров.
– Он ничего не говорил, но я не думаю, что там их будет очень много. Мы не заметили никаких признаков движения, – ответил Эндрасс, ныряя в рубочный люк.
Видимость оставалась хорошей, но погода была по-прежнему пасмурной. Однако к 06.00 легкий бриз с вест-норд-веста разогнал облака. Небо постепенно прояснялось. Над серым морем поднимался рассвет.
– Два траулера справа 120! – доложил Диттмер.
Прин рассмотрел нарушителей спокойствия в бинокль.
– Скорее всего, голландцы, – решил он.
И тут внимание Шпара привлекли черные точки, то появляющиеся, то исчезающие на волнах. Мины!
– Три плавающие мины, справа 45, – крикнул он.
– Лево руля! – мгновенно скомандовал Прин в ответ, опустив бинокль.
Он сразу обнаружил их. Рулевой среагировал немедленно, и нос покатился влево.
«Господи, несколько минут невнимания, и мы могли отправиться в иной мир, даже не подозревая, насколько это просто», – подумал Шпар, уставившись на зловещие орудия убийства.
– Было бы неблагоразумно подрывать их на виду рыбаков. Хотя, не думаю, что те нас видели, – буркнул Прин.
– Жаль! Они могут случайно погубить невинных, а если пассажирское судно или нейтрал напорется на них, можете быть уверены – во всем обвинят германские подлодки.
– Увы! Действительно жаль, но мы не можем поступить иначе.
Три мины прошли в каких-то 10 метрах от борта лодки.
– Право руля, возвращаться на прежний курс!
– Откуда, черт возьми, они берутся? Надо глядеть в оба, чтобы не напороться на минное поле, о котором ничего не знаем, – продолжал Шпар.
– Что у нас под килем? – спросил Прин.
– 41 метр.
– Придется обойти Доггер Банку с юга, вокруг изобаты 20 м, где есть банки 14 и 13 метров. А сейчас, чтобы обойти опасность, надо уйти восточнее, – сказал Шпар.
– Я хотел бы убедиться в этом с помощью астрономии.
– Вы хотите, чтобы я замерил меридиональную высоту солнца? – спросил Шпар, пристально глядя на небо.