Прин отдраил люк и выскочил на мостик, по которому продолжала струиться вода. Эндрасс с артиллерийским расчетом быстро спустились по внешнему трапу рубки и начали готовить орудие к бою.
Легкий бриз дул с норд-оста. Видимость, под облачным небом, все еще оставалась хорошей. Пароход качался на зыби, шедшей с востока. Норвежский флаг, нарисованный на борту был подсвечен прожекторами.
– Он использует радиосвязь! – торопливый голос Хебештрайта гулко прозвучал в переговорной трубе.
Прин не колебался.
– Дать предупредительный выстрел по носу!
– Огонь!
Глухо рявкнуло орудие. Снаряд разорвался примерно в 100 метрах по носу.
– Перезаряжай, – крикнул Эндрасс.
– Запросить у него название и пункт назначения, – приказал Прин Хэнзелю, державшему наготове сигнальный прожектор. Ответ был также передан светом:
«Норвежский пароход „Метеор“, пункт назначения: Ньюкасл-он-Тайн, на борту 238 пассажиров».
U-47 медленно подошла на дистанцию голосовой связи. Прин взял мегафон:
– Передайте нам судовые документы!
Эндрасс навел 88-мм орудие на мостик норвежца. С парохода спустили шлюпку. Для ее команды это оказалось непросто из-за крупной зыби. Наконец, шлюпке удалось отойти от борта парохода: она шла к лодке очень медленно, гребцы с трудом справлялись. Прин смог различить офицера с портфелем на коленях, и четырех матросов на веслах.
– Стоп моторы! – приказал он.
U-47 сильно качало. Артиллеристы с трудом сохраняли равновесие, и старпом с беспокойством подумал, как же поразить цель, если он получит приказ стрелять. Когда до шлюпки оставалось всего несколько метров, матросы Диттмер и Маркард бросили швартовый конец, а затем помогли офицеру выбраться на борт. Прин наблюдал, как тот идет по направлению к рубке. И тут Хебештрайт вызвал мостик в переговорную трубу:
– Герр капитан-лейтенант, я ошибся, доложив, что норвежец использует радио. Он сохранял полное молчание.
– Так-то лучше, – проворчал Прин, который начал было подумывать, что дело непозволительно затягивается.
Офицер, оказавшийся старпомом парохода, быстро взошел на мостик и представился Прину по-немецки. Это был аккуратно одетый молодой человек с интеллигентным лицом. Спокойно достав документы из портфеля, он передал их Прину. Тот просмотрел их в свете карманного фонарика. Документы были в порядке.
– Можете следовать дальше. Вынужден вам напомнить, что соблюдение радиомолчания является обязательным. Любой выход в эфир будет сочтен как проявление враждебности и вынудит меня принять ответные меры, – строго произнес он, возвращая бумаги.
Норвежец без слов положил их в портфель, отдал честь и сошел на палубу.
– Bon voyage! – прокричал Прин с мостика.
Норвежский офицер повернулся, отсалютовал рукой, и ловко вскочил в шлюпку, все еще удерживаемую у борта лодки Диттмером и Маркардом. Последние энергично оттолкнули ее, помахав вслед рукой и сопроводив громогласным – «Счастливого пути!»
– Малый вперед! Держать курс 0! – скомандовал Прин.
U-47 прошла в 100 метрах от судна.
Учитывая сильную зыбь с востока, поворот на юг мог вызвать такую бортовую качку, что артиллеристы не смогли бы использовать орудие, если бы возникла такая необходимость.
– Держать курс 270! Средний вперед!
Лодка описала циркуляцию, приведя волну в корму. Эндрасс все еще держал на прицеле пароход: тот вполне мог неожиданно послать радиосообщение, и в этом случае ничего бы не оставалось, как немедленно ударить по мостику, чтобы пресечь выход в эфир.
«Метеор» хранил молчание. Наконец, Прин счел, что в такой темноте норвежец уже не может наблюдать лодку.
– Орудие – в исходное! По местам стоять, к погружению! – крикнул он старпому.
Расчет быстро привел орудие в исходное положение, и вслед за Эндрассом взбежал на мостик.