– Да, и несет ходовые огни.
Пройдя с полмили, пароход повернул вправо и двинулся параллельным курсом в дистанции около 500 метров.
– Ничего подозрительного, – подтвердил Шпар, опуская бинокль.
Прин расслабился и дал волю мечтам, что с ним случалось не часто.
У него были все основания быть довольным. Он преуспел в выполнении особо деликатной миссии, выполнив ее с блеском, и с удовольствием представил себе реакцию «Старика» на сообщение о потоплении линкора «Ройал Оук». Наслаждаясь видом пенных бурунов, расходящихся от корпуса лодки, он отметил про себя, что с каждым оборотом винта все ближе к жене и дочери. И тут же выбросил из головы мысли, поскольку, о, ужас! – он становился сентиментальным. Бессознательно он повернулся к пароходу и не поверил своим глазам. Судно легло на обратный курс! Что бы это значило? Но, нет же, нет – оно продолжало следовать прежним курсом.
– Господи! Его левый огонь вдруг стал зеленым!
– Но еще минуту назад он был красным!
– Боже милостивый! Он маскируется! – воскликнул Шпар.
– Черт возьми! Я преподам тебе урок, – взревел Прин.
– Осторожно, темнеет, и если мы пустимся вдогонку, то рискуем в следующий раз промахнуться в поисках прохода.
Не скупясь на проклятья, Прин пристально рассматривал подозрительное судно в бинокль.
– Я даже выстрелить в него не могу. Ничто не говорит, что оно – чужое, но сомнения есть, – продолжал раздражаться он.
Пароход, наконец, растаял в темноте, и лодка вновь осталась наедине с зеркальной гладью моря. Плавание продолжалось без происшествий.
Требовалось лишь соблюдать осторожность, удерживаясь на рекомендованном курсе.
Когда на смену Шпара прибыл Эндрасс, Прин решил спуститься и отдохнуть, чтобы на следующий день быть в хорошей форме. День обещал быть утомительным, с докладами, визитами, парадами и прочими формальностями, которых было не избежать.
– Меня разбудить в 03.30! Ровно в 04.00 мы должны встретиться с дозорным кораблем, который будет ждать нас в точке выхода с рекомендованного фарватера, – сказал он, прежде чем нырнуть в люк.
Забравшись в каюту, он скинул кожаную куртку, фуражку и уселся за маленький приступок, служивший столом. Он заполнил бланк телеграммы в штаб подводных сил в Вильгельмсхафен с сообщением о планируемом прибытии к 10.00. Подняв зеленую занавеску, он вручил телеграмму Бланку.
– Пошлите это сообщение с запросом о подтверждении, – приказал он.
Несколько минут спустя, функ обер-маат принял квитанцию.[26 Подтверждение о получении радио, обозначаемое коротким условным знаком.] Успокоенный Прин выключил свет и тут же провалился в глубокий сон.
Вахтенные на мостике не ослабляли своего внимания, поскольку другие суда могли оказаться на фарватере. Но монотонность ночных часов не нарушил ни один контакт.
В 03.45 фон Фарендорф увидел, как командир поднимается по трапу на мостик.
– Во время моей вахты визуальных контактов не было, господин капитан-лейтенант, – доложил второй помощник.
– Мы только что закончили проход нашего минного заграждения. Полагаю, что эскортный корабль вот-вот появится.
Ритуал смены вахты прошел быстро. Помимо обычного снаряжения, старший матрос Хэнзель вышел на мостик с сигнальным прожектором. Именно Шпар обнаружил траулер в 04.04 по курсовому три градуса правого борта.
– Передать им сигнал опознавания, – приказал Прин Хэнзелю.
Ответа не последовало.
– Повтори сигнал дважды: он нас не видит!
По-прежнему, никакой реакции.
– Проклятье, они, наверное, спят! Попробуем что-нибудь еще! – воскликнул Прин, разочарованно. – Выйдем на его курс, и когда он подойдет ближе, просигналим в упор. Пусть попробуют не заметить.
– Лево 20 по компасу!