Рис. 41. Астроном и астробиолог Гавриил Адрианович Тихов изучает земные хвойные растения, чтобы реконструировать облик марсианской флоры. Из книги: Зигель Ф. Загадка Марса. – М-Л.: Гос. изд-во дет. лит., 1952.
Казалось бы, вопрос закрыт, но в 1945 году, после очередной лекции о внеземной жизни, которые Тихов читал в Алма-Ате, к нему подошла агрометеоролог Анастасия Кутырева и высказала предположение, что, если марсианские растения вынуждены приспосабливаться к суровым природным условиям, они должны поглощать бóльшую часть инфракрасных лучей, несущих тепло, для «согревания». Идея выглядела многообещающей, и Тихов приступил к сравнению собранных ранее спектров лиственных и хвойных деревьев, сразу выяснив, что отражение инфракрасных лучей у последних в три раза ниже.
Кроме того, зимой хвойные деревья отражают вдвое слабее, чем летом.
Тихов провозгласил появление науки, изучающей внеземные растения, а в ноябре 1947 года по его настоянию был учреждён Сектор астроботаники Академии наук Казахской ССР, сотрудники которого занялись сравнением спектральных свойств «морей» Марса и земных растений. Впрочем, они не ограничивались рассуждениями и подбором земных аналогов, а ставили лабораторные эксперименты по выращиванию растений и размножению бактерий в искусственно созданных «марсианских» условиях. Эксперименты дали положительные результаты: растения выдерживали «марсианский» холод и низкое атмосферное давление, бактерии размножались в «марсианской» атмосфере. Правда, при постановке этих экспериментов принималось завышенное значение давления у поверхности – 85 миллибар (63,8 мм рт. ст.), что почти в четырнадцать раз выше действительного, да и химический состав атмосферы Марса был в то время под вопросом. Всё это не помешало Тихову объявить о рождении ещё одной науки – астробиологии.
Определённый вклад в астроботанику внёс вышеупомянутый Джерард Койпер. Он тоже не обнаружил признаков поглощения хлорофиллом солнечных лучей в спектре Марса, но в книге «Атмосферы Земли и планет» (The Atmospheres of the Earth and Planets, 1952) заявил, что марсианская растительность должна представлять собой нечто вроде лишайников. Он предположил, что на соседней планете раньше, вероятно, преобладал более мягкий климат, способствующий постепенной адаптации флоры, а вулканы могли служить источниками тепла для неё.
Вершиной торжества «растительной» гипотезы стало открытие, сделанное гарвардским астрономом Уильямом Синтоном. В 1957 году он заявил, что обнаружил в спектре «морей» Марса полосы в инфракрасной части, соответствующие органическим соединениям, и сделал обнадёживающий вывод: «Хотя для сравнения был использован спектр лишайников, согласованность [спектров], конечно, не подразумевает, что лишайники присутствуют на Марсе, – она указывает только на присутствие органических молекул. Однако представляется маловероятным, что органические молекулы остаются на поверхности Марса, не будучи покрытыми пылью от бурь или не разлагаясь под действием солнечного ультрафиолета, если бы они не обладали некоторой способностью к регенерации… Эти данные, наряду с убедительными доказательствами сезонных изменений, делают чрезвычайно вероятным существование растительной жизни на Марсе». Через два года, используя более точное оборудование, Синтон подтвердил свои прежние выводы: «Наблюдаемый спектр очень точно соответствует тому, какой обнаруживается в органических соединениях и особенно в растениях. Заманчиво предположить… что тёмные области [на Марсе], появлявшиеся на протяжении истории наблюдений за планетой, также содержат органические молекулы. Если это верно, то органические молекулы образуются в локализованных областях за относительно короткие промежутки времени. Рост растительности, безусловно, представляется наиболее логичным объяснением появления органических молекул». То была иллюзия, порождённая парами тяжёлой воды в земной атмосфере, но от неё практически невозможно было отказаться: отказ от «растительной» гипотезы означал крах последней надежды найти на Марсе хоть какую-то жизнь.
Рис. 42. Один из снимков поверхности Марса, полученный американским космическим аппаратом «Маринер-4» 15 июля 1965 года. NASA/JPL.
Но признать горькую правду пришлось. В ноябре 1962 года начались исследования Марса с помощью космических аппаратов: к планете стартовала советская межпланетная станция «Марс-1» (2МВ-4 № 2). Её главной задачей был пролёт над марсианской поверхностью для фотографирования с последующей передачей изображения по радиолинии на Землю. К сожалению, 21 марта 1963 года связь с ней была потеряна. Удача улыбнулась американцам: 28 ноября 1964 года они успешно запустили аппарат «Маринер-4» (Mariner IV). 15 июля 1965 года он пролетел в 9846 км от Марса и передал на Землю двадцать два снимка.
Они показали поверхность, густо изрытую кратерами (при первом же обзоре было идентифицировано 70 ударных кратеров) и… совершенно безжизненную. Никаких признаков каналов или растительности на Марсе обнаружено не было. Получалось, что скептики правы, и Марс больше похож на Луну, чем на Землю. Его атмосфера слишком слаба, чтобы защищать поверхность от метеоритов. Даже если бы там и возникли какие-то зачатки жизни, они были бы уничтожены непрекращающейся метеоритной бомбардировкой. Теоретики, отстаивавшие образ Марса как пустынной планеты, могли торжествовать. Но хотелось ли им торжествовать? Человечество было поставлено перед фактом: оно, скорее всего, одиноко в Солнечной системе, и в ближайшее время контакт с братьями по разуму вряд ли возможен.
Отсутствие следов воздействия на кратеры водных потоков (а именно так постепенно разрушаются ударные кратеры на Земле) похоронило и гипотезу о том, что на Марсе есть открытые водоёмы. Но если на планете нет воды, там не смогли бы развиться даже самые примитивные формы жизни.
Поразительно, но некоторые учёные, получив достоверную (хотя и обрывочную) информацию о реальном Марсе, не сумели преодолеть сложившиеся стереотипы. В качестве примера можно привести статью американского ботаника Фрэнка Солсбери «Разум на Марсе», которая, вероятно, никогда не публиковалась на языке оригинала и была написала специально для советского научно-популярного сборника «Населённый космос» (1972). Признавая, что снимки и сведения о природных условиях на Марсе, которые успел передать «Маринер», прямо опровергают все гипотезы о возможности существования там какой-либо биосферы, Солсбери писал: «Так как марсианская среда коренным образом отличается от нашей, мы должны ожидать, что жизненные формы там тоже сильно отличаются от земных… Марсианские организмы могут расщеплять кислород из окисей железа, содержащихся в почве „пустынь“, подобно тому как происходит расщепление кислорода из воды в процессе фотосинтеза у земных растений… Животные могут решить биохимические проблемы марсианской среды так же, как решили их растения. Марсианские „моря“ мы можем считать чем-то аналогичным нашей растительности. Но в такой биологической ситуации возможны и самодвижущиеся организмы… А если есть животные, то мы должны признать для них возможным достижение того уровня, на котором начинается сознательное взаимодействие со средой, а это мы называем „рефлективным разумом“… Мы должны умственно, эмоционально и научно приготовиться к тому, что наш ближайший космический сосед, быть может, населён разумными существами».
Проблема астроботаники и ранней астробиологии состояла прежде всего в том, что их сторонники оперировали методом аналогий. Однако их предшественники говорили о том, что законы развития жизни на Земле можно распространить и на другие планеты, если там сложились более или менее подходящие условия, а теперь утверждалось, что она может зародиться в любой среде, но мы в силу ограниченности возможностей нашего инструментария или представлений не способны её увидеть. Доказательство через отсутствие доказательств. Понятно, что такой подход был ошибочным по сути, поэтому неизбежно породил целую ветвь лженаучных теорий и домыслов.
3.2. Секретные материалы
Хотя взгляды учёных на обитаемость Солнечной системы менялись в первой половине XX века драматическим образом, профаны не заметили особой разницы. Благодаря фантастике, которая теперь массово распространялась через дешёвые палп-журналы (pulp magazines) и кинематограф, у обычных людей складывалось впечатление, что соседние планеты буквально кишат жизнью, а инопланетяне прилетают к нам с незапамятных времён и тайно вмешиваются в дела человечества.
В качестве иллюстрации рассмотрим вклад в ксенологию знакомого нам американского изобретателя Хьюго Гернсбека, выходца из Люксембурга, который учредил множество журналов и, как считается, ввёл в употребление в англоязычном мире термин «научная фантастика» (scientif ction). В 1915 и 1916 годах он написал цикл рассказов о приключениях современного барона Мюнхгаузена в Солнечной системе. Прибыв на Марс, барон находит его населённым: «Цивилизация на Марсе, должно быть, существует уже несколько сотен тысяч лет. Закон эволюции учит нас, что мы должны ожидать присутствия там очень культурной и совершенной расы. Как показывает наша земная эволюция, человеческая голова всё время становится больше и больше. Должно быть, на Марсе было то же самое, потому что условия там почти такие же, как на Земле. Следовательно, мы должны ожидать встретить расу с огромными головами. Поскольку воздух на Марсе разрежён, звук разносится не так хорошо, как в более плотной атмосфере, то мы должны ожидать, что марсиане располагают большими воронкообразными ушами, а так как крупная голова почти всегда снабжена огромными глазами, мы можем с уверенностью сделать вывод, что у марсиан большие глаза. Однако есть одно важное отличие физических условий на Марсе по сравнению с земными, а именно – гравитация. То, что весит один фунт [0,45 кг] на Земле, на Марсе весит всего 0,38 фунта [0,17 кг]… Меньший вес тела приводит к его чрезмерному росту по той причине, что сила тяжести меньше воздействует на каркас туловища. Небольшой расчёт, основанный на приведённых выше значениях силы тяжести, наводит нас на предположение, что среднестатистический марсианин должен быть около восьми футов [2,44 м] ростом… Поскольку кислород необходим в больших количествах для таких крупных тел, как у марсиан, мы не удивимся, обнаружив, что у марсианина огромное туловище, способное вместить его тяжёлые лёгкие… Но большие лёгкие также всегда требуют большого носа… Что касается рук марсиан, то, вероятно, мы найдём их довольно маленькими по сравнению с остальной частью тела. Марсиане, вероятно, продвинулись так далеко, что ручной труд был отменён на сотни поколений… Естественно, в течение нескольких тысяч лет это начинает сказываться, и руки должны уменьшаться… Если говорить о ногах, то мы, скорее всего, обнаружим, что они очень большие… Кроме того, ступни должны быть огромными из-за малого гравитационного притяжения Марса, потому что, если бы они были маленькими, марсианин не смог бы найти нормальную точку опоры для движения своего тела: он бы прыгал, а не ходил».
Поменялись ли взгляды Гернсбека, который позиционировал себя как популяризатора науки, когда стало ясно, что условия на Марсе не благоприятствуют появлению развитых форм жизни? Нет. В 1924 году для журнала «Сайнс энд инвеншен» (Science and Invention) он написал статью «Эволюция на Марсе» (Evolution On Mars), в которой ещё раз изложил свои аргументы в пользу высоких большеголовых марсиан со слабыми конечностями. В 1928 году он переиздал рассказы о Мюнхгаузене на страницах журнала «Эмэзинг сториз» (Amazing Stories) в том же самом виде, как они публиковались ранее. И ровно таких же марсиан мы находим в серии комиксов о приключениях гениального инженера Мити Пауэрса, которые Гернсбек издавал в 1940 году.
Образ превратил в стереотип прекрасный художник венгерского происхождения Фрэнк Пауль, иллюстрировавший палп-журналы. Его рисунки мы можем встретить во многих изданиях, в том числе не принадлежавших Гернсбеку. Мы легко найдём их, например, в «Фэнтестик адвенчур» (Fantastic Adventures), который редактировал знаток фантастики Рэймонд Палмер. В его небольшой заметке «Человек с Марса» (The Man from Mars, 1939), которая сопровождала иллюстрацию на задней стороне обложки, изображающую встречу земного космонавта с марсианином, говорилось: «Выходя из нашего космического корабля, одетые в скафандр, мы приветствуем приближающегося марсианина. Он – удивительное существо. Он эволюционировал совсем иначе, чем мы, потому что Марс – планета меньших размеров, с меньшей гравитацией, разрежённой атмосферой и экстремальными температурами. У него большие уши, чтобы улавливать звуки, ослабленные разрежённым воздухом. Он общается со своими собратьями с помощью телепатии, используя природную антенну. Он высокий, ходит с помощью ног с присосками. У него великолепно развиты лёгкие и узкое подтянутое тело. У него выдвигающиеся глаза и нос для защиты от замерзания. Его тело защищено одеждой и покрыто тёплым мехом».
Рис. 43. Хьюго Гернсбек в своей квартире на Манхэттене смотрит телевизионную трансляцию со станции WRNY. Иллюстрация неустановленного автора на обложке журнала «Radio News». 1928 год.
Палмеру понравилась идея иллюстрирования обывательских представлений о жителях Солнечной системы с помощью ярких картинок в сочетании с небольшим текстом, в котором излагаются якобы научные сведения о быте инопланетян: начиная с 1939 по 1946 год на страницах журналов «Фэнтестик Адвенчур» и «Эмэзинг сториз» регулярно появлялись рисунки Фрэнка Пауля, а пояснения к ним писали Генри Гейл и Моррис Стил. Марсу было посвящено несколько таких материалов: «Какими видят нас на Марсе» (As Mars Sees Us, 1940), «Город на Марсе» (A City on Mars, 1940), «Космические корабли марсиан вторгаются в Нью-Йорк» (Martian Spaceships Invade New York, 1941), «Марсианский атомный дирижабль» (Atomic Airship of Mars, 1942), «Марсианский боевой корабль» (Warship of Mars, 1943).
Особый интерес в связи с этим вызывает очерк о вторжении марсиан: в рамках стереотипа, который задавал Гернсбек, жители соседней планеты представали существами мудрыми и высококультурными – что же побудило их напасть на Землю? Однако это не имело значения. Они напали и с помощью созданной скоростными летательными аппаратами гигантской воздушной линзы (disc) подожгли Нью-Йорк сфокусированными солнечными лучами. Конечно, американцы жили в предчувствии большой войны, и до нападения на Перл-Харбор оставалось всего несколько месяцев, но, думается, угроза со стороны превосходящей инопланетной расы стала уже частью обывательского мировосприятия и не требовала дополнительных объяснений, к которым полвека назад прибегал Герберт Уэллс.
Подтверждением болезненного тревожного расстройства, овладевшего американским обществом под влиянием в том числе ксенологической литературы, может служить «марсианская паника», вызванная невинной радиопередачей. 30 октября 1938 года, ближе к вечеру, в сети радиокомпании CBS (Columbia Broadcasting System) началась трансляция постановки романа «Вой на миров», адаптированной для американских слушателей нью-йоркским «Театром Меркюри» (Mercury Theatre), который создали молодой амбициозный режиссёр Орсон Уэллс (не однофамилец великого фантаста: он Welles, а не Wells) и продюсер Джон Хаусман; текст написал драматург Говард Кох. То была не первая постановка классического произведения, подготовленная театром, а семнадцатая, причём приуроченная к празднованию Хэллоуина. И начиналась она с обычного предуведомления: «„Коламбия бродкастинг систем“ и связанные с ней станции предлагают вашему вниманию Орсона Уэллса и „Меркюри тиэтр“ в „Вой не миров“ по Герберту Уэллсу. Дамы и господа, у микрофона режиссер „Меркюри тиэтр“ и звезда этих передач Орсон Уэллс».
Далее режиссёр зачитал слегка изменённый вступительный абзац из романа, за ним диктор сообщил прогноз погоды, после чего в эфир полилась музыка якобы с танцевального вечера в отеле «Парк Плаза». Внезапно вернулся диктор: «Дамы и господа, мы прерываем программу танцевальной музыки, чтобы прочитать вам специальный бюллетень Межконтинентальных радионовостей. Без двадцати восемь по центральному времени профессор Фаррел из обсерватории Маунт-Дженингс в Чикаго, штат Иллинойс, сообщил о том, что на планете Марс замечено несколько вспышек раскалённого газа, происходящих через равномерные промежутки времени. Спектрограмма показывает, что этот газ – водород и что он с огромной скоростью движется к Земле. Профессор Пирсон из Принстонской обсерватории подтверждает наблюдения Фаррела и описывает этот феномен как (цитирую) „сноп голубого пламени, вырвавшийся из пушки“ (конец цитаты). А теперь мы вновь вернёмся к оркестру Рамона Ракелло». Постановка продолжалась, и сообщения диктора становились всё более тревожными. Некий объект упал на ферме в штате Нью-Джерси, и туда отправился корреспондент Филлипс. В кратере, образовавшемся на месте падения, обнаружен большой металлический цилиндр и слышен жужжащий звук. Затем верхняя часть цилиндра начала «отвинчиваться» изнутри, вдруг она падает в сторону, открывая взглядам собравшихся зевак тёмную «дыру». Филлипс ведёт репортаж: «Дамы и господа, это самая жуткая вещь, какую я только видел в жизни… Постойте, кто-то выползает из неё через верх. Кто-то или… что-то? Я вижу, как из этой чёрной дыры выглядывают два сверкающих диска… это глаза? Может быть, это лицо. Может быть… Боже милостивый, из мрака появилось нечто извивающееся, как серая змея. А вот ещё и ещё. Они мне напоминают щупальца. А дальше я вижу тело этого создания. Оно размером с медведя и блестит, как мокрая кожа. Но лицо! Оно… оно неописуемо. Я с трудом заставляю себя смотреть на него. Глаза чёрные и мерцают, как змеиные. Рот V-образный; с нечётко очерченных губ, которые колышутся и пульсируют, капает слюна. Чудовище, или как его еще назвать, движется с трудом. Оно кажется придавленным к Земле… силой тяготения или чем-то ещё. Оно встает… Ощущение в высшей степени необычное. Я не могу найти слов… Из воронки появляется горбатая конструкция. Я различаю маленький лучик света, выходящий из зеркала. Что это? Из этого зеркала вырывается поток пламени и устремляется прямо в приближающихся людей. Он бьёт им в головы! Боже милостивый, они вспыхивают, как факелы!.. Теперь всё поле охвачено огнём… Леса… конюшни… бензобаки автомобилей… пламя растекается повсюду. Луч идёт сюда, примерно в 20 ярдах справа от меня…» Репортаж с места падения цилиндра прервался, а за ним в ускоряющемся темпе пошли новости одна другой страшнее: из кратера выбирается гигантский треножник, подразделения национальной гвардии вступают с ним в бой, но гибнут почти в полном составе, территория вторжения расширяется, в воздухе появляются летательные аппараты пришельцев, боевые треножники идут на Нью-Йорк, сжигая всё на своём пути «тепловыми» лучами. Диктор продолжал доносить ужасающие вести: «Я говорю с крыши Дома радио в Нью-Йорке. Колокола, которые вы слышите, своим звоном предупреждают людей о необходимости покинуть город в предвестии надвигающейся опасности… Защиты больше нет. Наша армия уничтожена… артиллерия, авиация – всё погибло. Это, может быть, последняя радиопередача. Мы останемся здесь до конца… Вот враг показался… Пять огромных машин… Они встают, как цепь новых башен над западной стороной города… Вот они поднимают металлические руки. Теперь уж точно конец. Появляется дым… чёрный дым, растекающийся над городом. Вот его увидели люди на улицах.
Они бегут к Ист-Ривер… их тысячи, они бросаются в воду, как крысы. Теперь дым движется быстрее. Он достигает Таймс-сквер. Люди пытаются убежать от него, но тщетно… Вот дым пересекает 6-ю авеню… 5-ю авеню… он в 100 ярдах… он в 50 футах…»
Именно этот репортаж с душераздирающими подробностями вызвал панические настроения среди тех граждан, которые пропустили вводную часть радиопостановки. Согласно оценкам того времени, трансляцию слушали по меньшей мере шесть миллионов человек (при общем населении страны 130 миллионов), и около миллиона из них были всерьёз напуганы сообщениями, которые казались чересчур правдоподобными. И если большинство всё-таки осталось на своих местах, то некоторые в ужасе решились на действия. Семьи в Ньюарке, штат Нью-Джерси, выбегали из домов, обмотав головы мокрыми полотенцами, чтобы не отравиться «чёрным дымом», грузили в автомобили домашние пожитки и отправлялись в ночь. Слушатели звонили в редакции местных газет и полицию, перегрузив телефонные линии в желании узнать подробности, а один житель Сан-Франциско даже вызвался добровольцем на войну с марсианами: «Где я могу предложить свою помощь? Мы должны остановить это ужасное нападение». В маленьком городке Конкрет, штат Вашингтон, во время трансляции постановки отключилось электрическое освещение, а жители начали лихорадочно готовиться к эвакуации. И так далее.
Разумеется, «марсианская паника» стала сенсацией. На следующий день крупнейшие газеты страны вышли с соответствующими заголовками: «Атака с Марса в радиопостановке повергла тысячи людей в страх» (Attack from Mars in Radio Play Puts Thousands in Fear), «Радиослушатели в панике, приняв военную драму за факт» (Radio Listeners in Panic, Taking War Drama as Fact), «Поддельная радиовойна вызвала ужас в США» (Fake Radio «War» Stirs Terror Though U. S.), «Фальшивое радио напугало нацию» (Radio Fake Scares Nation). Орсону Уэллсу пришлось выслушать множество неприятных вопросов и претензий от возбуждённых слушателей, но зато радиопостановка в одночасье сделала его известным не только в Нью-Йорке, но и в мире.
К счастью, из-за «марсианской паники» никто не пострадал. Газета «Нью-Йорк дейли ньюс» (New York Daily News) поместила на первой полосе фотографию Кэролайн Кантлон, которая сломала руку при падении, спасаясь от «чёрного дыма на Таймс-сквер». Но, помимо этого инцидента, нигде не сообщалось о смертельных случаях или серьёзных травмах; не произошло ни автомобильных аварий, ни самоубийств, ни перестрелок. Только позднее, когда усилиями журналистов история начала обрастать красочными подробностями и стала частью американского фольклора, появились байки о забитых машинами перекрёстках и мрачных фермерах, бродящих по захолустью с дробовиками в поисках инопланетян.
Современные исследователи «марсианской паники» объясняют её возникновение доверием американцев к радио вообще, ведь в то время было принято работать в прямом эфире, без записей (трансляция постановки «Вой ны миров» тоже осуществлялась непосредственно из студии, где актёры разыгрывали одну сцену за другой), поэтому те, кто пропустил вводную часть или не ознакомился предварительно с программой передач, были уверены, что слушают реальные новости. Однако сказывались и стереотипы, полученные из ксенологической фантастики: в частности, тогда же вышли ставший очень известным роман Клайва Стейплза Льюиса «За пределы безмолвной планеты» (Out of the Silent Planet, 1938) и пятнадцатисерийный кинофильм «Путешествие Флэша Гордона на Марс» (Flash Gordon's Trip to Mars, 1938) с Бастером Крэббом в главной роли. То есть массовая вера в могущественных инопланетян, подкреплённая журналами, книгами, фильмами, сформировала и готовность принять заведомо ложные сообщения о появлении пришельцев из космоса. Никакие научные доказательства безжизненности соседних планет не могли поколебать ожидание скорого контакта.
Почва для появления новой мифологии, в которой место волшебных существ из преданий заняли инопланетяне, была хорошо подготовлена, поэтому дальнейшее и более глубокое развитие темы вторжения извне (явного или тайного) в общественном восприятии стало неизбежным.