Но тут в школе случилось одно событие. Зайдя в восьмой класс, я начал перекличку. Читаю фамилии, ребята откликаются. Все вроде идет так, как надо. И вдруг:
— Гельдымурадова!
Молчание.
— Гельдымурадова!
В классе тишина.
Поднимаю голову, ученицы, которую все зовут за белое лицо Акджи́к, на месте нет.
— Аширов, — спрашиваю её соседа Нура, — где Акджик?
Молчание. Нур опустил голову, перелистывает страницы книги.
— Недавно была, — ответил кто-то.
— Заплакала и ушла, — добавил второй.
— Что случилось?
— Не знаем.
— Но она действительно плакала?
— Да, учитель.
Так ничего толком я и не выяснил. Идти к руководству мне не хотелось, так как для Таджиевича появится новая возможность упрекнуть меня в неосведомленности. И я даже представил себе, как он расхаживает по кабинету и читает мне мораль: "Плохая у тебя посещаемость! Нет дисциплины!"
— А учебники и тетради ее здесь?
Не дождавшись ответа, я подошел к парте, за которой сидела Гельдымурадова, и заметил вырезанную на крышке надпись: "Алмаз + Акджик".
Смотрю на Алмаза. Парень смутился. Класс ждал, что я предприму. Молча опустив крышку, я прошел к столу и продолжил урок.
Ребята слушали, но я понимал, что тихие они только внешне, а в сердцах их сейчас буря, которая должна вот-вот вырваться наружу.
Собрав всю свою волю, я говорил и говорил, украдкой посматривая на часы, но стрелки двигались очень медленно. Я понимал, что мне надо срочно принять какое-то решение, но какое? Я старался представить себе, как бы в таком случае поступил Адам Гулович, но ничего не получалось, а как нужно было то одно лишь слово, которым хотелось вызвать змею из норы.
Вот и звонок. В полной растерянности прошел я в учительскую, сел у окна и задумался. Настойчиво искать преступника? Наказать весь класс? Или вначале посоветоваться с директором?
После очередного урока я попросил Алмаза зайти в учительскую.
— Как ты думаешь, кто это мог сделать? — задал я вопрос, чувствуя страшную неловкость перед мальчиком.
— Не знаю, товарищ учитель. Я не вырезал.
— Я не говорю, что ты. Но ведь кто-то вырезал?
Алмаз пожал плечами.
Да, дело принимало серьезный оборот. Я не знал, как поступить дальше.
— Хорошо, Алмаз, иди отдыхай.
Отпустив Сеидова, я задумался, но никакого решения не мог принять.
Вошел Алтын Таджиевич, прерывая мои раздумья: