— На втором заезде рама у мотоцикла полетела, через голову я кувыркался, но вот, видишь, ничего… Два синяка и царапины. Всего-то! Могло быть хуже.
— Еще бы! А это — плюнуть… А вот не показал себя — жаль.
— Какие наши годы, Солтан! Покажем еще… И ты не переживай.
— Врач сказал, что заниматься самбо — лишь через полгода…
— Большой срок, конечно.
— Потерплю…
Неунывающий Сергей, и меня он подбадривает… Но все мы в бригаде знаем, как надеялся он на успех, на победу. Надеялся вернуться со званием мастера спорта.
И еще Сергей говорит:
— В спорте, Солтан, как в жизни. Вышибло неожиданно из седла — вдвойне трудись. Тогда и упущенное нагонишь, и к намеченной отметке подойдешь. А раскис, расслабился — значит, под гору пошел, вниз!
— Моралист ты, Серега, — смеется Арслан.
— Нет, — Сергей качает головой, — Ведь спорт что? Это модель жизни в ее сконцентрированном виде. Путь к победе — наперекор поражениям, через соленый пот, через черную, выматывающую работу!
— Но наша работа светлая, — тоже смеется и вступает в разговор Суханбабаев. — Мы дома строим, а это для людей счастье, радость… Так что по местам, работнички!
Бригада завершала строительство дома.
Боли в ноге у меня еще не унялись, и к носилкам пока встать я не мог.
Бригадир Суханбабаев, когда я, как обычно, пришел утром на стройку, сказал мне:
— Не подменишь ли нашего ночного сторожа, Солтан? Ему в Мары́ нужно поехать, на свадьбу племянника… А ты все равно, вижу, без дела не можешь, ищешь его для себя. Но, как сторож, поглядывай! И бригадное имущество, и стройматериалы — всё под твою ответственность. Согласен?
— Надо — я готов!
— Тогда возвращайся в общежитие, отдыхай. А к концу смены приедешь, примешь дежурство…
Я надеялся выспаться, чтобы ночью бодрствовать; долго лежал под одеялом, натягивал его на голову даже, но сон не шел ко мне. А потом кто-то постучал в дверь. Пришлось встать…
На пороге нз коридорного сумрака возник Ыхлас.
— Заходи, — обрадовался я его появлению. — Пропал куда-то, носа не кажешь… Уже хотел сам к тебе наведаться!
— Подшефному колхозу ездили помогать.
Ыхлас — обратил я внимание — был весь какой-то помятый, что одеждой, что лицом… Под запавшими глазами отечные мешки.
— Не захворал ли?
— Надо завязывать, — со вздохом проговорил он. — Переборы пошли…
— Во-он что!.. — возмутился я. — Что же ты так пьешь-то?!
— Не в ту струю попал, — усмехнулся он. — Ничего… Выберусь на сухое место! Выговор, правда, получил. За прогулы.
— Докатился! Да ты что, Ыхлас?!
Битый час толковал я с ним — и ругал, и убеждал… Он покорно слушал, опустив голову.
— Хватит, — сказал потом, — я сам, Солтан, все понимаю… Если есть, дай мне двадцать рублей. Подзадолжал, расплатиться надо.