— Всё-таки он немного похож на цвет детских какашек, мам, — вставила Талия, положив руку на свой беременный живот.
Она и её муж Фостер ждали мальчика. Среди вариантов имён были Кейден и Джуд. Я бы проголосовал за Джуда.
— Неужели у всех моих детей дальтонизм? — возмутилась Энн. — Это жёлтый!
Харрисон сдерживал смех, прячась за бутылкой пива.
— На самом деле он не так уж и плох, — сказал Джаспер, обнимая Элоизу за плечи.
Он почти не отходил от неё. А если был рядом, обязательно дотрагивался.
Я уже сталкивался с подобными постоянными прикосновениями раньше. Одержимость Джаспера Элоизой поначалу застала меня врасплох. Может, из-за личного опыта, но волосы у меня на затылке вставали дыбом, пока я почти постоянно наблюдал за ними краем глаза.
Но после нескольких часов, проведенных вместе, я понял, что мужду ними не то же самое, что между Андреей и Брэндоном.
Джаспер прикасался к Элоизе не из желания владеть ею, контролировать. Он прикасался к ней так, словно она была его связующим звеном с землей. Как будто без нее его унесло бы ветром. Он любил ее.
За этим столом было много любви.
Им повезло.
— Спасибо, Джаспер, — сказала Энн с гордой улыбкой.
— Подлиза, — пошутил Нокс. — Цвет ужасен.
— Не ужасен, — мягко улыбнулась Энн Мемфис, жена Нокса. — Мне тоже нравится.
У Нокса и Мемфис на руках были дети. Мемфис кормила их младшего сына, Харрисона Идена, из бутылочки. Нокс гладил по спине их старшего сына.
Дрейк заснул около часа назад, несмотря на весь этот шум. Мы доели десерт. Грязные тарелки все еще были на столе. Он съел свои брауни и мороженое, а затем забрался в объятия Нокса. Положил голову на плечо отца и через пять минут отключился.
— Проведём голосование, — сказала Энн и повернулась к Фостеру. — Тебе как?
— Мне нравится, — ответил он, быстро обменявшись взглядом с Джаспером.
Сегодня вечером я узнал, что они работали вместе много лет, пока Фостер был в UFC. Джаспер был тренером Фостера, пока тот не ушел на пенсию, и оба они переехали в Куинси примерно в одно и то же время.
Этим вечером они обменивались несколькими взглядами, и через этот стол летели невысказанные послания.
Когда-то давно у меня была такая дружба. Братство.
С Кормаком.
Лайла положила руку мне на бедро под столом, и ее нежное прикосновение прогнало воспоминания о прошлом.
Я накрыл ладонью костяшки ее пальцев, рисуя круги на ее коже большим пальцем.
— Лайла? — Энн подняла брови. — Твоё мнение?
— Не думаю, что это цвет детских какашек, мам. Больше похоже на гороховый суп.
Челюсть Энн отвисла.
— Он не зелёный.
— С зелёным оттенком.
Я стиснул зубы, борясь со смехом, который не смогли скрыть братья Лайлы.