— А я, наверное, выгляжу на двадцать девять.
Иметь близкие отношения с матерью — это прекрасно. Но не всегда. Её умение распознавать ложь было невероятным.
Почему из трех ее дочерей именно меня она могла читать как свою любимую книгу? Элоиза была замужем за Джаспером месяц, прежде чем кто-либо из нас узнал об этом. И те несколько раз, когда мы с Талией нарушали комендантский час в старшей школе, мама допрашивала не мою сестру-близняшку. А меня.
Ловили меня. Каждый мать его раз.
Уинн была единственным человеком в моей семье, который знал о Вэнсе, и она хранила всё в тайне просто потому, что я попросила. Гриффин, вероятно, тоже знал, но его всегда больше беспокоил выбор Элоизы в мужчинах, а не мой.
Справедливости ради, до Джаспера Элоиза выбирала себе в бойфренды неудачников. Думаю, я могла бы гордиться тем, что мой старший брат верил в то, что я умела разбираться в людях.
— Как его зовут? — спросила она.
Я оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Эмили Нельсен нас не слышит, и махнула маме, чтобы она пошла за мной на кухню.
— Вэнс, — сказала я, когда мы остались одни.
— Он… вау, — выдохнула мама, обмахивая себя рукой. — Просто вау. Не похож на тех, кого ты обычно выбираешь. Такой... брутальный и высокий. Он же высокий, да? Он новенький в городе? Скажи, что он сюда переехал.
— Да, он высокий. И нет, он здесь просто проездом.
— Откуда? Из Миссулы?
— Из Айдахо.
— Оу, — она немного поморщилась. — Это дальше, чем Миссула.
— Всё в порядке, — я пожала плечами. — У нас всё… в порядке.
— Ох, милая. Ничего не в порядке. Он тебе нравится.
Очень, очень сильно. Но углубляться в детали его приезда и того, что он скоро уедет, я не собиралась.
— Я думала сделать тыквенный хлеб с творожным кремом на завтра, — сказала я. Если Вэнс и научил меня чему-то, кроме того, каким хорошим может быть секс, так это тому, как сменить тему, когда текущая тема сворачивает на опасную дорожку. — Хочешь взять инициативу в свои руки?
Мама бросила на меня равнодушный взгляд.
— Или мы могли бы использовать крем с шоколадной крошкой вместо творожного крема.
— Лайла.
Мама так просто не сдавалась.
Я вздохнула.
— Да, он мне нравится. Но он уезжает. Ничего серьезного. И прямо сейчас мне это нужно. Он — моя отдушина.
Её взгляд скользнул к моему горлу. Сколько бы лет ни прошло, она всегда будет видеть эти синяки, не так ли?
— Шоколадная крошка или творожный крем? — спросила я.
— Творожный крем, — сказала она с грустной улыбкой и пошла к полке, чтобы сменить пальто на зелёный фартук.
Я начала выкладывать сухие ингредиенты на стол, пока мама ходила в кладовку за яйцами, маслом и сливками.
— Ладно, я пойду, проверю, как там у всех дела, а ты начинай.
— Я собираюсь пригласить его на семейный ужин на ранчо в пятницу.