— Вэнс? — Энн обратилась ко мне с мольбой в глазах.
— Жёлтый, — соврал я. — Определённо жёлтый.
Хотя это был точно горохово-какашечный цвет.
Её лицо засияло от счастья.
Так же, как и лицо Лайлы. Она улыбнулась, понимая, что я солгал ради её матери.
— А нам точно нужно голосовать? — спросил Матео. — Я тебе сразу скажу, как всё будет. Твои дети ненавидят этот цвет. Твои зятья и невестки тоже его ненавидят, но слишком тебя любят, чтобы сказать правду.
— Значит, ты не только критикуешь мой вкус, но и заявляешь, что не любишь меня? — Энн схватила тканевую салфетку и швырнула её в его голову. — Уходи! Ты мне больше не сын.
Матео поймал салфетку и рассмеялся — громко, заразительно, так же, как смеялись его отец и братья.
Иденов легко было спутать: мужчины были похожи друг на друга, как две капли воды. И то же самое можно было сказать про Лайлу, её мать и сестёр.
Как близняшки, Лайла и Талия имели одинаковую форму лица, нос и рот. У Кормака тоже были близняшки, и большинству людей было почти невозможно отличить одну девочку от другой. Мне самому понадобилось несколько месяцев, чтобы понять, кто есть кто — Хэдли или Элси. Но, несмотря на то, что у Лайлы и Талии были одинаковые черты лица, я узнала бы Лайлу где угодно.
У Талии были голубые глаза, но не такого оттенка как у Лайлы.
А что касается родственных душ и характеров, то Лайла была очень похожа на Энн.
— Как насчёт того, чтобы я перекрасила ванную для тебя в эти выходные? — предложила Лайла. — Мы могли бы выбрать красивый серый или лесной зелёный цвет.
— Нет, — вздохнула Энн. — У тебя много дел. Я сама всё сделаю. Может быть. Или, может быть, я просто заставлю вас всех страдать из-за желтого цвета детских какашек.
— Кстати о детских какашках, — Мемфис поднялась с младенцем на руках. — Сейчас вернусь.
Она наклонилась, поцеловала Нокса в лоб и вышла из комнаты.
— Ладно, ковбой, — Гриффин забрал шарик из пластилина у Хадсона и положил его в желтый контейнер. — Нам пора домой, в ванну, а потом спать.
— Нет! — уголки рта Хадсона опустились, затем он согнулся вперед и заплакал.
— О, мой малыш, — Уинн мгновенно вскочила и обняла сына.
Он обвил её талию ногами, прижался руками к плечам, как будто она была его ангелом-хранителем. И, возможно, так оно и было. Хотя, скорее всего, Уинн всё равно заставит его принять ванну.
— Пойдём домой, — она поцеловала его в щёку, взяла сумку с подгузниками и направилась к выходу.
Мы тоже начали собирать тарелки и бокалы, унося их на кухню.
Талия и Фостер ушли первыми, за ними последовали Джаспер и Элоиза. Потом Нокс и Мемфис собрали своих сыновей и отправились домой. Матео помахал на прощание и уехал на своей машине в горную хижину.
Гриффин и Уинн не торопились — их дом находился прямо на территории ранчо, поэтому они остались попрощаться.
— Рада была увидеть тебя, Вэнс, — сказала Уинн, стоя у двери.
— И я тоже, — ответил я.
До ужина я очень уважал Уинслоу Иден как полицейского. После ужина это уважение только возросло, когда я увидел в ней жену и мать, верную и любящую.
Насколько я мог судить, она была единственным человеком, который знал о моей ситуации в Кер-д'Алене. О моей работе. О стрельбе. То, что она позволила этому остаться между нами, ну… Мне нечего было предложить ей в качестве благодарности, но если ей когда-нибудь понадобится моя помощь, я не буду думать ни секунды.
— Рад, что ты смог прийти, — сказал Гриффин, пожимая мне руку. Потом он обнял Лайлу и поцеловал её макушку. — Мама сказала, что в кофейне нужно кое-что починить: держатель для бумажных полотенец и дверь в твоём кабинете. Завтра мы с папой заглянем и посмотрим.
— Там ничего серьёзного, — ответила Лайла.