— Тогда это не займет у нас много времени.
Он отпустил ее, затем открыл дверь, выводя свою семью на улицу, оставляя меня и Лайлу с ее родителями.
— Спасибо за гостеприимство, — сказал я, пожимая руку Харрисону и целуя Энн в щёку. — Ужин был потрясающим.
— Было так приятно познакомиться, — Энн улыбнулась мне, затем своей дочери. — Люблю тебя.
— И я тебя, мам, — Лайла обняла родителей. — Пока, папа.
— Увидимся завтра, милая, — Харрисон придержал для нас дверь, стоя на пороге, когда мы выходили из его дома. Затем, помахав рукой, он исчез внутри вместе со своей женой.
В воздухе пахло снегом. Он должен был выпасть совсем скоро. Но я сделал глубокий вдох, уловив запах сена, животных и земли. Такой запах можно было назвать настоящей жизнью. Я завидовал Иденам, которые называли это место домом.
— В детстве я мечтал быть ковбоем, — признался я Лайле.
Она засмеялась, пока мы спускались с крыльца.
— Правда?
— Да. Десятилетний я был бы в восторге прямо сейчас.
Хотя и в свои тридцать четыре я был почти на седьмом небе от счастья.
Небо цвета оникса было усыпано звездами. Луна отбрасывала серебристый оттенок на зубчатые горы вдалеке. И хотя это была захватывающая дух ночь, ее красота меркла по сравнению с женщиной, стоявшей рядом со мной.
— Пойдем.
Лайла схватила меня за руку, переплетя наши пальцы, а затем потащила прочь от того места, где мы припарковали мой пикап.
Я не был уверен, куда она меня вела, но шел рядом с ней, держа ее за руку, пока мы пересекали открытую площадку, посыпанную гравием, рядом с домом Энн и Харрисона.
Напротив их дома располагались три больших здания — амбар, склад и конюшни. Лайла указала на них, когда мы приехали раньше. Дворовые фонари освещали фасады каждого из них. За ними, за заборами и загонами для скота, царила кромешная тьма.
Но когда мы с Лайлой вышли из дома перед ужином, то добрались сюда засветло. У меня была возможность увидеть ранчо ее семьи. Это было великолепное место, с лугами, дикими вечнозелеными лесами и горными хребтами во всех направлениях.
Рай.
— Хочешь познакомиться с нашей новой лошадью? — спросила она, ведя меня в конюшню.
— Конечно.
Она отпустила мою руку, чтобы открыть раздвижную дверь и войти внутрь.
Я присоединился к ней, прищурившись, когда она включила свет. Затем, когда мои глаза привыкли, осмотрел огромное помещение, вдыхая запахи лошадей, кожи и соломы. Широкая аллея проходила по центру конюшни. По обеим сторонам тянулись ряды стойл.
Она подошла к одному из них и заглянула через калитку.
Я занял место рядом с ней. Внутри стойла стоял черный жеребенок с белой звездой на голове. Подошла его мать, слегка подтолкнув Лайлу под руку.
— Разве он не милашка? — Лайла погладила гладкую круглую щеку лошади, затем отошла в сторону, направляясь вглубь здания. Она неторопливо прошлась мимо пустых стойл. — Моя лошадь, Меркурий, и большинство других сейчас на пастбище. Но если ты хочешь воплотить в жизнь свои детские мечты, мы могли бы вернуться в другой раз. Покататься верхом.
Боже, это звучало весело. За эти годы я несколько раз катался верхом, хотя и нечасто. Когда отправлялся в горы, то обычно шел пешком. И как бы мне ни хотелось провести здесь день с Лайлой, исследуя ранчо Иденов, я был в Монтане не за этим.
Время неумолимо ускользало.
Скоро горы покроются снегом, и поиски Кормака станут ещё сложнее, чем сейчас. Если он планировал провести зиму здесь, то уже запасся всем необходимым, чтобы пережить её в своём укрытии. Он будет меньше передвигаться, спрятавшись до весны.
Если он вообще был здесь.