– К чему мне эти подробности, если они касаются ваших личных проблем? – Потрясенный новостью об отмене награды, Холмс дал понять, что не собирается тратить душевные силы на исповедь едва не обыгравшего нас мошенника.
– Я только объяснил вам, чтобы вы поняли. У меня действительно нет выбора. Или я сдаю вас со всеми потрохами Лестрейду и газетчикам и там уже дальше будь что будет, или вы поможете мне рассчитаться с долгами.
– И это после того, как я пошел вам навстречу! – укоризненно покачал головой Холмс. – Ведь это вы со слезами уговаривали меня помочь ее светлости! Совести у вас нет, Кьюсек!
– Да, но вы согласились не из сострадания, не так ли? Чего уж кривить душой, Холмс! Вы попались на тщеславии и жадности. Так что не будем разыгрывать друг перед другом несвойственные нам роли. Мы оба стоим друг друга, так что перейдем побыстрее к делу.
Он назвал сумму. Выплатить ее нам было бы по силам при единственном условии, но он сам же минутой ранее поведал, как ничтожны шансы, что такое условие наступит.
– Что-то вы темните, Кьюсек, – настороженно посмотрел на него Холмс, проигнорировав его непомерный запрос. – Хватит уже ломать комедию! За неуплату долга вас ждет наказание куда как скромнее, чем за похищение карбункула. И вы уверяете меня в том, что готовы выдать полиции себя и меня только оттого, что вас прижали кредиторы!
Кьюсек не ответил. Он молча продолжал смотреть прямо в глаза Холмсу, и того вдруг осенила мысль:
– Я понял! Сказать вам, кого вы на самом деле боитесь? Да так, что согласны сбежать от него даже в тюрьму, а заодно и меня прихватить туда же! Ваш приятель, видимо, носит нож не только для того, чтобы вскрывать замки да резать гусей. Опасаетесь, как бы перед ним у вас самого не обнаружился полосатый хвост, не так ли?
– Что ж, на сей раз вы угадали, – кусая губы, ответил Кьюсек. – Этот человек действительно не переносит подобных шуток. Я пообещал ему долю. Довольно скромную в сравнении с ценой камня, но всё же это немалые деньги. Мне было крайне непросто убедить его, что всё произошло не по моей вине. Некоторое время он еще подождет, а потом…
– Отправит вас к праотцам.
– Любой бы на моем месте побаивался такого приятеля, – невесело усмехнулся Кьюсек. – Черт возьми, лучше б я уговорил Хорнера!
– Сумма, которую вы просите, мне не по карману.
– И всё же подумайте, мистер Холмс. Я приду через три… ладно, черт с вами, через пять дней. У вас есть время найти средства. От души желаю вам в этом удачи!
Сначала хлопнула дверь в гостиной, затем – в холле. Посетитель давно ушел, а мы всё сидели перед камином, не замечая веселых языков его пламени.
– Каков негодяй! – решился я наконец предложить тему для разговора.
– Еще бы! Однако он цепко держит нас за горло. Рассчитал верно. К ответу нас не привлечь, но скандал непременно погубит. Ваши бесценные рассказы мгновенно превратятся в анекдоты, так что миссис Хадсон со всей деликатностью попросит нас съехать.
– Что же делать?
– Надо бы подумать, – ответил Холмс. – Надо что-то обязательно придумать.
Меня охватила удивительная уверенность, что это уже со мною было. Точно, я слышал абсолютно те же слова и наблюдал ту же позу. Мой друг сидел, сжавшись в комок и сцепив руки, и его оцепенение открыло глаза моей памяти. Так смотрел в одну точку Бертран Кьюсек более двух недель назад. Работая сообща над планом, казалось, мы слились в дружную команду. Во всяком случае, тогда я искренне симпатизировал энергичному секретарю графини Моркар. Сейчас Холмс был пугающе похож на тогдашнего Кьюсека, его колоссальное усилие мысли язык тела выразил в той же форме. Но требовалось не уступить и результатом. Круг замкнулся. Тогда Кьюсек придумал. Теперь следовало придумать нам.
Глава тридцать девятая. Совет на прощание
Окончание записи от 29 декабря 1891 г.
Графиню Моркар я рассчитывал увидеть по-настоящему счастливой, ведь всё ужасное для нее осталось позади. Однако меня встретила грустная, измученная женщина. К общему впечатлению исходящей от нее усталости примешивалась еще и плохо скрываемая растерянность. Очевидно, все эти дни ее светлость провела в тяжких раздумьях, не отпустивших ее и после того, как карбункул был найден.
– Миледи, позвольте быть с вами откровенным.
– Разумеется.
– Обстоятельства похищения и в еще большей степени обнаружения вашего камня столь необыкновенны, что я бы рекомендовал вам не спешить с выплатой вознаграждения.
– Необыкновенны? Надо ли понимать так, что под этим словом вы подразумеваете не столько их причудливый характер, сколько…
– Криминальный.
– Точно. Кажется, именно это слово я пыталась вспомнить.
– Скажу начистоту: всё это сильно смахивает на инсценировку. И хорошо еще, если ее целью было получить от вас лишь награду, а не сам камень.
– И это вы называете «хорошо»?! – воскликнула она, и в ее от природы мягких глазах я впервые заметил гнев. – Если это такой розыгрыш, то я бы не назвала его смешным и тем более невинным. Однако согласитесь, обвинение в столь возмутительном поступке нуждается в надежном подтверждении…