Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Лучше я спрошу вас, сержант. Вы верите, что похищение могло состояться в птичнике Окшотт?

– Мое мнение таково, сэр, что в том месте это было бы очень трудно проделать. Самое большее, что я еще мог бы допустить, это если бы Кьюсек сам взял камень из футляра перед тем, как поднять шум. Но его, как я слышал, обыскивали.

– Давайте выделим из всего этого вороха несуразностей то, на что более-менее можно опереться. В первую очередь я имею в виду этот странный ремонт. Согласитесь, после того, что выяснилось – а именно личное участие Кьюсека в найме неустановленного работника, его присутствие рядом с ним в течение ремонта и особенно то, что графиня сама лично не открывала футляр, – происшествие в птичнике выглядит совсем в ином свете.

– Да, сэр. Очень похоже, что это было сделано для отвода глаз и камень был похищен еще в спальне. Хотя возможно, что и наоборот: историю с паяльщиком нам подсунули, чтобы отвлечь от того, что на самом деле произошло в птичнике. Но тогда всё запутывается еще больше.

– Конечно нет, Пратт. Тут вы переусердствовали. Не усложняйте сверх меры. Меня не столько смущает то обстоятельство, как камень доставили в загон, поскольку замок у калитки довольно прост, сколько ставит в тупик вопрос, зачем это понадобилось делать. Если камень вынули из футляра еще в номере, логично, что с ним ушел сообщник. В противном случае Кьюсек оставил бы его в футляре, дожидаясь другого удобного случая. Спрашивается: зачем, после того как камень уже был похищен, понадобилось помещать его в столь странное место? При условии, конечно, что мы имеем дело с умыслом, а не случайностью.

– То есть, сэр, вы окончательно отбрасываете версию, что алмаз умыкнули из несессера, пока он лежал на ящике?

– Если кража случилась в птичнике, нам придется, во-первых, смириться со всеми странностями, что произошли за несколько часов до этого в спальне графини; во-вторых, принять единственно возможное объяснение, что похищение или не удалось и вор, уронив футляр, потерял возможность добраться до камня, или и вовсе не было никакого похищения, а несессер упал сам, что и предположил сержант Гуайр. И в том и в другом случае один из гусей, абсолютно случайный, проглотил то, что прикатилось ему под ноги. В такой вариант вполне вписывается поведение Кьюсека. До него дошло, что камень нужно искать среди птиц, и он решил забрать всех разом. Непонятно только, почему он действовал тайно и что это за странный помощник был с ним. И уж тем более сюда совсем не вписываются два факта. Исчезновение одного из самцов и то, как Холмс выявил «нужного» гуся. Подобный расклад не оставлял никаких шансов на какие-либо вычисления, что прекрасно подтверждается тем, какой способ для решения проблемы избрал секретарь. Теперь перейдем ко второму варианту. Если кража произошла еще в номере, придется допустить на первый взгляд фантастическое предположение: похитители собирались подстроить так, чтобы камень был обнаружен. То есть украли, чтобы подбросить. Иначе я не вижу никаких объяснений, почему уже добытый трофей понадобилось везти на Брикстон-роуд и проносить в птичник.

– Сэр, вы сейчас высказали то, что я никак не решался произнести, – признался приободрившийся сержант. – Я тоже не вижу иного смысла в том, что случилось, и даже рискнул бы заменить слово «предположение» на более однозначное.

– Представим на минуту, что это не такое уж фантастическое… утверждение. С какой целью это могло быть сделано? Я вижу две. Во-первых, вознаграждение. Конечно, сбыв алмаз, получишь несравненно больший куш, но это только кажется простым делом. Не имея связей в определенной среде, но обладая умом, чтобы осознавать свою уязвимость в этом вопросе, похититель запросто мог решить, что уж лучше синица в руках, тем более что вознаграждение тоже было внушительным. Подходит это к Кьюсеку?

– Вполне, сэр. Он бы первый узнал о решении графини объявить награду.

– Не просто узнал бы, Пратт. Из разговора с нею у меня создалась уверенность, что он практически уговорил ее это сделать.

– Похоже, он пользуется у нее большим доверием?

– Не то слово. Ручаюсь, он вертит ею, как хочет.

– А вас, сэр, не смущает такой странный тайник? Почему именно гусь? Что навело его на такую необычную идею?

– Я говорил о двух целях, сержант. И вторая, похоже, многое объясняет. Вам известно что-нибудь о Джоне Хорнере?

Сержант признался, что только мельком слышал это имя. Я рассказал ему, как департамент связывался с графиней Моркар, какую деятельность после этого развил ее секретарь, и в довершение пояснил, что Хорнер захаживал к Окшотт и собирался на Рождество забрать своего гуся.

В течение моего рассказа каждая новая подробность отражалась на лице Пратта едва ли заметно для постороннего глаза. Его брови не подпрыгивали до затылка, глаза оставались в пределах отведенных им орбит, а щеки всё так же безмятежно румянились. Он даже ни разу не шмыгнул носом громче обычного и так и не изменил своему размеренному сопению. И только зная о его невозмутимости не понаслышке и обратив внимание на то, как он поправил стягивающий мощную шею воротничок и смахнул несуществующую пылинку с рукава, можно было понять, насколько изумлен, впечатлен и даже поражен сержант услышанным.

– Теперь понимаете, почему было выбрано именно это место? Оно идеально, если план подразумевал свалить всё на Хорнера. Что, кстати, и попытались сделать. А дальше самое интересное. Хорнер должен был забрать именно того гуся, что исчез. Птица, в отличие от той, что взамен выдала ему Окшотт, имела особенную примету – полосу на хвосте, позволяющую отличить ее от всех остальных в загоне. И об этом знали чуть ли не все завсегдатаи лавки, так как любимым занятием Хорнера было предвкушать вслух, отчасти в шутку, то, как украсит его праздник такой замечательный подарок. Как всё меняется, не правда ли? Если бы камень был спрятан в этом гусе, исчез бы весь хаос, который нас сбивает с толку, так как можно было бы рассчитать, кто именно и когда его заберет. И дожидаться этого момента. Если Холмс караулил не кого-нибудь, а именно Хорнера, то такой расклад был единственно логичным и выгодным для него.

– Это и есть та самая цель? – Озвученный способ охоты на преступников привел благородного Пратта в мрачное состояние. – Думаете, Кьюсек в своих треволнениях дошел до отчаянной мысли засадить Хорнера, пока тот не провернул настоящее похищение?

– Поначалу мне именно так и казалось. Кстати, он мог преследовать сразу обе цели: избавиться от Хорнера и получить вознаграждение. Я полагал, что этот необычный человек по-своему даже предан графине и собирался ее таким образом поучить, пока не случилось чего похуже.

– Но как Холмс вообще оказался в этом деле? Полагаете, Кьюсек его нанял?

– Да. И представил ему ситуацию так, как мы только что обрисовали. Холмс позарился на награду и будущий успех и поверил, что всё, что нужно Кьюсеку, – это покой, который он обретет, упрятав на каторгу Хорнера.

– Поверил, тогда как на самом деле Кьюсек его обманул?

– Пытался обмануть, для чего и выкрал того самого полосатого самца. Мы тщательно просмотрели книги Окшотт с записями об отпуске живности торговцам. Действительно, выходит, что одного самца недостает. Она божится, что это именно тот, который должен был достаться Хорнеру. Случилось это ночью, потому что уже утром, не обнаружив алмаза и промучившись в догадках, Кьюсек в панике бросился к Окшотт, чтобы птиц не раскупили. Тут всё сходится. Проблема в том, что этот факт противоречит принятой нами идее с вознаграждением и компрометацией Хорнера. Украв его гуся, Кьюсек, если это был он, выдал свои истинные намерения, то есть что его интересовал именно алмаз, а Холмсу предстояло остаться ни с чем, так как Хорнер избегал тем самым уготованной западни. Наша версия рушится, и если так, то мы вынуждены вернуться к вопросу, с которого начинали. Зачем, вынув алмаз из футляра еще в номере и благополучно с ним удалившись, преступники устроили всю эту непонятную постановку с гусями? Мне приходит на ум только одно.

– Алмаз был украден из номера Холмсом? – невозмутимо угадал сержант.

– Точно! Кьюсек не решился рисковать лично и провернул похищение руками Холмса. Но у того еще сохранились остатки понятий о законности, пусть условные. И его уговорить на такое можно было, только заверив, что всё это делается в благих целях, пусть и грязными методами, и что каждый в итоге получит свое: графиня Моркар – назад свою безделицу, а Хорнер – новый, на сей раз долгий срок на каторге.

– Значит, наш паяльщик – Холмс? И мы можем попытаться устроить опознание?

– Сомневаюсь, что это что-либо даст. Единственное, чему научился этот лукавый бездарь, – это мастерски укутывать физиономию в разнообразную фальшивую растительность. Вряд ли швейцар его узнает.

– Но тогда, сэр, коли Холмс ушел с алмазом, логично предположить, что и в загон пробрался он сам. Случайно ли камень оказался не в той глотке? Перепутал ли он гусей или поступил так намеренно? Может, он догадывался, что Кьюсек попытается выкрасть полосатого, и перехитрил его?

– Проблема в том, сержант, что гусь, которого Мэгги Окшотт вынесла Хорнеру взамен утраченного, такой же неприметный, как все остальные. Кроме того, он был выбран ею случайно, когда она не смогла найти полосатого. Вероятность, что Хорнеру достанется именно он, была крайне низка, следовательно, Холмс не мог так поступить. Даже если бы он заподозрил Кьюсека в нечистой игре, он никак не мог повлиять на выбор Окшотт. Но я думаю, он не догадывался, что Кьюсек решил его провести, и продолжал караулить Хорнера у лавки, как они и условились. Всё его поведение, как описывали свидетели, указывало на уверенность, которая держалась на неведении. Он даже не понял, что у Хорнера другой гусь, а значит, в загон с алмазом проникал не он. Это самое непонятное во всей нашей истории. Как камень оказался именно в этом самце и как с такими ничтожными шансами Холмс умудрился добиться успеха? Неужели ему настолько повезло? В голове не укладывается!