Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После злополучного воскресенья, когда к нам в самой вызывающей форме нагрянул инспектор Лестрейд, и не менее прискорбного понедельника, когда сей возмутительный жест повторил и как бы закрепил не менее вопиющей бестактностью инспектор Грегсон, мы старались как можно меньше упоминать меж собой дело Уилсона. В газетах, вопреки угрозам Лестрейда, насчет ограбления банка так ничего и не появилось. Оставалось только гадать, что же случилось на самом деле и не попытался ли инспектор в своем хамском обращении с нами применить откровенно бесстыдный блеф.

Джабеза Уилсона дома мы не застали. Соседи рассказали, что его увезли в больницу еще девятого числа. Касса оказалась закрыта. Про его помощника тоже ничего не было слышно. Наши расспросы ничего не дали. Обыватели неохотно отвечали, что полиция уже душу вынула из них бесконечными вопросами, и подробнее говорить отказывались.

Но тут, к моей радости, подоспело новое дело. Случилось это замечательное происшествие сегодня утром. Наша гостья, миссис Уиндибенк, совсем недурна собой и, хоть вступила в пору наметившегося увядания, всё еще выглядит привлекательно. И это притом, что частично благоприятное впечатление смазывалось не то чтобы унынием, но каким-то укоренившимся огорчением. Видимо, она уже довольно долго пребывает в расстройстве. Когда она назвала причину, мы с Холмсом были сильно удивлены.

Ревность – явление нередкое, но ревность к собственной дочери – такое мне за всю жизнь встретилось впервые. Всё дело в необычном браке. Миссис Уиндибенк посчастливилось отхватить себе весьма молодого мужа. Он старше ее дочери всего на пять лет. Вот и вышло так, что у представителей одного поколения нашлось много общего: мысли, взгляды на жизнь, а главное, жена стала не на шутку опасаться, что естественное сближение душ приведет к такому же натуральному взаимному влечению плоти. Более всего она не уверена в муже.

– Значит, инициатива к такому движению исходит от него? – поинтересовался Холмс.

– Что вы?! – искренне изумилась миссис Уиндибенк, будто из ее слов никак нельзя было сделать подобного вывода. – Мой муж – порядочный человек, и он искренне любит меня. Но Мэри…

– Ваша дочь?

– Да. – Лицо гостьи отражало те эмоции, что невольно выдает беззащитная душа, когда ее разбередят, поковыряв в ней, словно в пальце скальпелем без обезболивания. – Признаться, мне не ясны до конца мотивы ее столь странного поведения, если не сказать хуже…

– Она флиртует с ним?

– Можно назвать это и так. – Она чуть замешкалась, словно решала, говорить или нет. – А можно сказать, что она так своеобразно мстит мне. О да! Я понимаю, это звучит ужасно и неправдоподобно. Но поймите, я вышла замуж очень скоро после смерти ее отца. Она гораздо сильнее меня переживала эту утрату. И мне кажется, ее оскорбил мой такой поспешный, на ее взгляд, брак. Не удивлюсь, если ей таким образом хочется… ну, что ли, поквитаться со мной, показать, что мой муж – ничтожество, а я со своим выбором смешна.

– То есть, иными словами, она совращает вашего мужа, чтобы доказать вам, что вы совершили ошибку?

– Именно так! Вы отыскали те наиточнейшие слова, что я никак не могла подобрать! – воскликнула миссис Уиндибенк и даже неожиданно улыбнулась, а я подумал: сколько же надо настрадаться, чтобы даже не сочувствие, а лишь догадка, указавшая, что твоя боль может быть кем-то понята, принесла радость.

Наблюдать женское страдание тяжело. Да не сочтут меня эстетическим шовинистом за такое признание, но наблюдать страдание красивой женщины тем более болезненно. Это кажется противоестественным, такого быть не должно. Однако она честно изложила факты, из которых становилась понятна и по-своему справедлива позиция ее дочери.

– Ну а что же ваш муж? – спросил Холмс после продолжительной паузы.

Чувствовалось, что и он порядком смущен и не представляет себе, как тут быть. В ситуации не наблюдалось ничего даже и близкого к криминальному, однако нас посвятили в драму, тяжелую, по-своему запутанную, и как знать, в будущем она, обостряясь всё более, вполне могла привести к трагедии. Наш долг – служить добру. Зло не всегда караулит в темном переулке с ножом. Иногда зло спрятано где-то между близких людей, в воздухе, под кровом, что они делят. Имели ли мы право чураться этой сугубо бытовой и потому кажущейся слишком мелкой для нас истории?

Миссис Уиндибенк вновь взялась нахваливать мужа и даже призналась, как понятны ей слабости сильного пола, из чего было ясно: она достаточно изучила мужчин и не сомневалась, что долгой осады со стороны прелестницы Мэри мистер Уиндибенк не выдержит.

– Вы поведали очень печальную историю, – вздохнул Холмс, – однако я решительно не знаю, что с этим можно сделать.

Но оказалось, что нашей миловидной гостье тоже не откажешь в решительности. Она пришла не столько за советом, сколько за содействием. У нее уже был готов план, нам же предлагалось участвовать в его исполнении.

– Видите ли, Мэри… Я ведь ее понимаю, – немного сбивчиво от волнения заговорила она. – О, как я ее на самом деле понимаю! Бедняжка всё время одна. В чем-то она так действует от скуки. Кавалеров у нее нет, она стеснительна. На балы не выезжает – откуда ж взяться знакомствам? Мы еще с ее отцом, покойным Сазерлэндом, втолковывали ей, но куда там! И слушать даже не желает. Вот я думаю, мистер Холмс, если вы с вашим необыкновенным обаянием…

– Сударыня, вы мне льстите.

– О нет!

Миссис Уиндибенк оживилась, и это сразу же самым целебным образом отразилось на ней. Карандашный набросок натуры с внешностью приятной, но не более, обернулся портретом настоящей красавицы, как только черты ее лица окрасились дивной нежностью акварели. Я смотрел на это преображение и думал о том, как часто люди себя недооценивают. Если мистер Уиндибенк так глуп, что от него следовало ожидать неверности такой женщине, стоило ли этой женщине держаться за него? Я едва сдерживался, чтобы не посоветовать ей послать благоверного к черту.

Миссис Уиндибенк, не замечая, в какое восхищение повергает меня ее пробудившаяся чувственность, продолжала адресовать ее Холмсу.

– Всем известен ваш необычайный ум. О, не отрицайте это, мистер Холмс! Интеллект не спрятать. При всем желании вам не удалось бы оставить Мэри равнодушной к себе после первой же встречи.

– Благодарю вас, – ответил Холмс, в свою очередь тоже немного порозовев. – Так вы хотите, чтобы я очаровал вашу дочь? Но что это даст? В самом деле, не желаете же вы, чтобы я стал ее женихом!

– Что вы, это совсем не обязательно! Понимаете, своим примером вы покажете ей, как это замечательно просто и естественно – интересоваться людьми, знакомиться. Ну и, наконец, присматриваться, подыскивать себе пару. Она выбросит всю эту бессмыслицу из головы.

– Вы про своего мужа?

– Скорее про ее увлечение им. Она поймет, что это неправильно. Дурно. Нездорово, в конце концов. Начнет выезжать, мы ей поможем. Надо сломать этот нелепый лед, и всё наладится.

– То есть после нескольких встреч мне следует исчезнуть, так? Не боитесь ли вы, что я со своим обаянием непревзойденного интеллектуала нанесу ей слишком тяжелую рану? Вдруг она не на шутку влюбится?

– О, мистер Холмс! Потому я и заговорила об этих ваших качествах, забыв, правда, присовокупить и благородство, что с ними вы, не сомневаюсь, найдете тот верный тон и стиль, что не доведет до дурного, убережет от беды. Ваш бесценный ум подскажет вам, где следует остановиться. Вы вселите в нее любопытство, желание жить и познавать. Вы окрылите ее, а не подрежете крылья. Я не сомневаюсь в успехе.