Две сестры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

До сих пор я еще ни разу не полюбопытствовала осмотреть те из окружающих местностей, которые лежали несколько подальше от Мальгрету, и куда я не могла взять мою маленькую Сару с собой. Теперь я решилась воспользоваться моим одиночеством и съездить взглянуть на замечательные гроты, которые отец не раз с восторгом мне описывал. С первым же утренним поездом я отправилась в Живе, а оттуда наняла экипаж, который доставил меня в деревушку Гам, находящуюся в провинции Намур. Я приехала туда часа в три и остановилась в небольшой деревенской гостинице, где мне подали обед, отличавшийся той безукоризненной опрятностью, дешевизной и изобилием, которые составляют характерную черту всей этой местности. Я потребовала проводника, но оказалось, что он куда-то ушел, а заменить его никто не хотел. Посетителей гротов в эту пору года обыкновенно не бывало. Река Лесса каждую зиму производит в них большие опустошения, и каждую весну требуются значительные починки, чтобы сделать возможным проход внутри гротов. Работы эти не были еще вполне окончены в то время, когда я приехала. Мне не хотелось вернуться домой ни с чем, и я просила, чтобы мне показали, по крайней мере, отверстие скалы, в которое вливается Лесса. Мне отвечали, что нет ничего легче; место это отстоит от гостиницы на полчаса ходьбы, и первый попавшийся ребенок может меня туда проводить.

Я предпочла идти одной. Расспросив хорошенько дорогу, я углубилась в узкую и прохладную долину, перерезанную скалами и группами деревьев, которая извивается у подошвы горы, в недрах которой помещаются гроты. Живописные тропинки привели меня к черному каменистому отверстию, в которое с глухим ропотом вливалась Лесса. Мною овладело вдруг неодолимое любопытство; меня что-то влекло в эти таинственные неведомые пространства. Я оглянулась, не найдется ли какой-нибудь тропинки, которая позволила бы мне вместе с потоком углубиться в чернеющую бездну. Но тропинки никакой не было, Лесса наполняла весь свод, в котором она исчезала.

Вдруг из-за кустов показалась молоденькая девушка, подбежала ко мне и спросила, не желаю ли я осмотреть гроты.

— Говорят, — отвечала я, — что туда теперь пройти нельзя.

— Тут, конечно, нельзя пройти, — сказала она, — но другим входом, который повыше, если только ваша милость не боитесь…

Я взглянула на нее. Ей на вид было не больше шестнадцати-семнадцати лет. Глядя на чересчур уж яркий румянец ее лица и на медно-красный цвет ее волос, нельзя было назвать ее хорошенькой, но физиономия ее привлекала тем выражением доброты и какой-то откровенной решимости, которое не раз уже поражало меня в типах местного населения. Она была не выше меня ростом и казалась не крепче меня сложенной; я подумала, что там, где пройдет она, ничто не мешает пройти и мне, и приняла ее предложение.

Я пошла за ней по тропинке, и мы поднялись к верхнему отверстию.

— Как же мы там будем пробираться в темноте? — спросила я ее.

— Я знаю место, — отвечала она, — куда кладут факелы. Мы возьмем из них два. Вы положите деньги вот здесь, в углублении — это барыш проводников, когда они тут бывают. А дальше гроты освещены: там работают.

Мы вступили в потемки с нашими факелами, дым которых застилал нам глаза. Не успели мы сделать и трех шагов, как нам загородили дорогу две страшные на вид, оборванные старухи, протянув перед нами голубую полинялую ленту с золотыми блесками. Я подумала, что это остаток какого-нибудь старинного обычая, имеющего кабалистический смысл, тем более что старухи эти представляли собой совершеннейший тип колдуний.

— Дайте им два су, чтобы отвязаться, — сказала мне Элизабет (так звали молоденькую девушку, взявшуюся служить мне проводником).

Я дала десять су, с тем, чтобы мне объяснили этот таинственный обряд. Оказалось что это религиозный обычай, — нечего и добавлять, что он католического происхождения, так как без платы дело не обходится. Проходящий под этой лентой, посвященной Мадонне, может быть уверен, что не упадет в пропасти, которые в гротах попадаются на каждом шагу.

Мы шли довольно долго, с трудом подвигаясь по скользкому камню и ничего не видя перед собой, кроме узких коридоров и черных сталактитов довольно мизерного вида. Я раскаивалась, что предприняла эту прогулку, неудобства которой не выкупались никакими сильными впечатлениями. Но около часу спустя мы вступили в сущий хаос. Тесные стены, которые так давили меня, раздвинулись, почва стала крутой покатостью спускаться вниз, и обширные темные пространства, которые свет факелов наполнял красноватым туманом, представились моим взорам, раскрываясь то над моей головой, то под моими ногами; Лесса заревела в какой-то незримой глубине. Я не остановилась любоваться сталактитами, на которые Элизабет обращала мое внимание, уверяя, что других таких чудес в целом свете не найти. Полагаясь на сказания набожных людей своего селения, она всюду видела изображения ада с окаменелыми чудовищами или статуи Мадонны, поставленные там самим Провидением, чтобы оберегать путешественников. Наконец до нас долетели человеческие голоса и звук орудий. Несколько минут спустя мы очутились в пространстве, где человек двадцать работников были заняты расчисткой дорожек. У всех них были факелы, и так как они были рассеяны по разным местам, то освещение подземного пейзажа ничего не оставляло желать.

Представьте себе глубокий ров, с клокочущим на его дне потоком; громадные глыбы скал, разбросанные в беспорядке по крутым скатам холмов; вместо рамы вообразите себе эту колоссальную картину окаймленной громадными горами, вершины которых теряются во мраке, а вместо неба — свод, длиною в километр и высотою в 300 футов! Шум текущей воды и голоса работников придавали какое-то странное оживление этому подземному зрелищу.

Когда работники окончили свои починки в этом месте, они перебрались в другую «залу», и я последовала за ними. Они помогли мне перейти через поток по узкой доске, заменявшей мост, и поддерживали меня в наиболее опасных местах. Наконец, они расположились в новом необъятном для глаз пространстве и принялись за починку другого мостика. Это место поражало еще более величественным характером, чем первое. Чтобы охватить эту картину одним взглядом, я присела на уступ скалы и поджидала, когда каждый работник займет свое место, воткнув около себя в землю свой факел. Элизабет предупредила меня, чтобы я не шевелилась, так как я нахожусь на самом краю пропасти, и отошла в сторону поболтать с молодым парнем — вероятно, ее братом или возлюбленным.

Сырость в этом месте была так велика, что многие из факелов погасли, и минутами я оставалась в таком мраке, что не могла разглядеть даже ближайших предметов. Путешествие по мрачному подземелью привело меня в какое-то восторженное состояние духа, и самые дикие мысли зашевелились у меня в голове. Это место казалось как бы нарочно приспособленным для самоубийства, боящегося огласки. Стоило мне сделать один шаг, одно движение — и тело мое скользнуло бы в этот глубокий черный поток, который ревел у моих ног. Никто не заметил бы этого, никто не отыскал бы моего тела, никто никогда не узнал бы, случилось ли это по неосторожности или было сделано намеренно.

Мысли эти так неотвязно меня преследовали, что я протянула руку к выступу скалы, чтобы удержаться и противостоять охватившему меня головокружению.

Рука моя встретила чью-то другую руку. Какая-та фигура, которую я не могла разглядеть в темноте, стояла позади меня.

— Это вы, Элизабет? — крикнула я.

Но фигура не отвечала и скользнула куда-то, словно тень.

Элизабет стояла в нескольких шагах от меня; она услышала мой оклик и подошла ко мне с факелом.

Таинственной фигуры как не бывало.

Признаюсь, я таки порядком перепугалась; приближение действительной опасности рассеяло мои мечты о самоубийстве и заставило меня прийти в себя. Я подумала, уж не собирался ли кто-нибудь из работников обокрасть меня, или, что еще хуже, нанести мне оскорбление. Мне совестно было сознаться в этих опасениях моей спутнице, и я только подошла с ней поближе к свету.

Но когда я досыта налюбовалась гротом, и она предложила мне продолжать наш путь, так как до выхода нам оставался добрый час ходьбы, — прежние опасения вернулись ко мне, и я спросила ее, хорошо ли она знает всех людей, работающих в гроте.

— Как не знать, — отвечала она, — все это народ хороший. Но так как у входа теперь никто не сторожит, то может статься, что кто-нибудь посторонний вошел вслед за нами. Если вы боитесь, я попрошу своего дядю, который вон там работает, проводить нас до озера.

Я согласилась, и после нескольких новых остановок в гротах, из которых один другого живописнее, мы прибыли к озеру, которое образует Лесса, прежде чем вырваться из своей темницы. Дядя Элизабет поручил нас лодочнику, дожидавшемуся у берега, и мы вошли в лодку в сопровождении нескольких крестьян, которые должны были угостить нас на прощание оглушительным пушечным выстрелом, подхватываемым бесконечным эхом громадного свода. Едва мы уселись в лодку, как факелы были погашены, и мы остались в полнейшей темноте.

— Не удивляйтесь, — сказала мне моя спутница, — и смотрите прямо перед собой.

— Отчего мы не двигаемся вперед? — спросила я ее несколько минут спустя.

— Мы двигаемся, и очень быстро. Вот вы сейчас сами увидите.

Действительно, на фоне этого бесконечного мрака начинала обрисовываться крошечная голубая точка. Быстрое, но ровное течение незаметно несло нас к этой светлой точке, которая быстра росла и вскоре стала похожей на лунный свет, потом — на первый отблеск занимающегося дня, и наконец превратилась в великолепный лазоревый грот. Озеро, сужаясь в этом месте, наполнилось отражением изгибов громадного свода, и это странно неподвижное зеркало казалось какой-то безводной пропастью, в которую вот-вот упадет наша лодка и разобьется о чудовищные скалы, поднимающиеся со дна пропасти. Я не шутя недоумевала, как мы переправимся через эту бездну, как вдруг лазоревый грот превратился в пространство, залитое светом, до того ярким, что глаза едва могли выносить его. То был дневной свет, и притом довольно тусклый, потому что на улице шел дождь. Что же это должно быть, когда солнечное освещение примешивается к этому эффекту!