Две сестры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я найду себе приют, — отвечал он, — не беспокойтесь обо мне. Я тоже хочу спать, потому что вовсе не желаю сойти сума. Но вблизи вас мне невозможно было бы успокоиться. Я не хочу больше доводить вас до слез, Сара. Я оставляю вас в уверенности, что вам здесь будет хорошо. До завтра же, Сара, спите спокойно.

Когда я на другое утро проснулось, небо было ясное. Я выглянула в окно и увидела Абеля, который в эту самую минуту возвращался в гостиницу. Я наскоро оделась и вышла к нему навстречу. Он сказал мне, что уже распорядился насчет нашего отъезда, и просил меня назначить час. Я предпочла вернуться в Живе вечером, чтобы, не останавливаясь в гостинице, прямо отправиться по железной дороге.

— В таком случае, — сказал он, — нам надо пробыть здесь до трех часов. Это будет для вас не слишком большой жертвой?

— Друг мой, — сказала я ему, взяв его под руку, — не будем портить это прелестное утро воспоминанием наших вчерашних глупостей. Сознайтесь сами, мы оба сумасбродствовали. Вы задумали похитить меня, — я сама в том виновата, потому что я напугала вас пустыми бреднями. Полагаясь на слова m-lle д’Ортоза, которой, между тем, я имела полное основание не доверять, я вообразила себе, что моя сестра вас любит. Мне бы следовало поверить тому, что вы мне вчера говорили: что это не более как гнусная интрига, что сестра моя не способна на серьезную страсть. А если, как я полагала, все дело в кокетстве, то это не может быть препятствием между нами. Против простого каприза, поверьте мне, я сумею отстоять свою независимость. Когда я проснулась сегодня утром, положение наше предстало предо мною в более ясном свете, чем вчера, в возбуждении неожиданности, радости и страха. Очень может быть, что сестра моя, видя, что я ей не намерена поддаваться, рассердится и уедет. Но долго это не может продолжаться; ей без меня не обойтись, а я буду так кротка, так терпелива, что облегчу ей возможность примирения. Этот кризис пройдет, то будет лишь минутный шквал. А теперь, отдадимся надежде и счастью быть снова друг с другом и выбросим из головы всякую мысль о романтических предприятиях и об отчаянной борьбе.

Мое ясное расположение духа тотчас же перешло и на Абеля.

— Да, — воскликнул он, — будем счастливы, будем наслаждаться жизнью! Посмотрите, какая чудесная погода, какое утро после вчерашнего ненастья! Не сама ли истина поет нам свой гимн с высоты облаков? Знаете, мне бы тоже хотелось петь, мне бы хотелось пуститься бегом, перепрыгнуть через этот ручеек, держа вас на руках, мне бы хотелось улететь вместе с птицами и унести вас на те розовые облака, сквозь которые светит солнце. Не правда ли, нынешнему дню не будет конца? Он слишком прекрасен; вечер невозможен.

Когда мы вернулись в деревню, было уже пять часов. Абель хотел бежать, чтобы велеть скорее запрягать лошадей. Я остановила его, увлеченная неудержимым порывом. Он вздрогнул, остановился, окинул меня своим жгучим взглядом, но тотчас же воскликнул:

— Ага! Она потупляет глаза… Это еще в первый раз… Едем, Сара! У меня были силы, но теперь их запас истощился. А вот и солнце прячется за тучи. Ветер поднимается, как и вчера, и по-вчерашнему сердце мое наполняется смятением. Едем.

Он укутал меня в свой плащ и сел на козла. Дождь снова полил, и мне больно было видеть его на козлах. Но недаром он сказал мне: «запас моих сил истощился». Я не смела попросить его пересесть ко мне в карету.

Когда мы въехали в город, он слез с козел, расплатился с кучером, велел ему отвезти меня на станцию железной дороги и, подойдя к каретной дверце, сказал мне вполголоса:

— Этот человек ничего не скажет; он честный малый и понял, что я уважаю вас, как уважают женщину, которую хотят сделать своей женой. Я не увижусь с вами до возвращения вашего отца. Он сказал мне, что будет около 15-го числа. Прощай же, моя дорогая.

По приезде на Лефурскую станцию меня ожидал большой сюрприз. Когда я хотела выйти из вагона, мне протянул руку, чтобы помочь мне сойти на платформу, мой отец. Он дожидался меня уже несколько часов и очень беспокоился, что меня так долго нет. Я не успела рассказать ему все то, что собиралась рассказать; он напугал меня и заставил торопиться, сообщив, что крестница моя нездорова. Это-то и было причиной, заставившей их несколько ускорить свой приезд. Сестра моя не выехала ко мне на встречу, боясь оставить девочку одну. Из всего этого я поняла, что отец мой смягчает истину, и что девочка больна не на шутку. Я поспешно села с ним в лодку и просила Жирона грести поскорее.

Аду я нашла озабоченной и заметила в ней какую-то холодную натянутость в отношении меня.

— Ты разгуливаешь одна, — сказала она мне, — и на здоровье! А вот нам так не до веселья. Сара схватила в Ницце страшнейшее воспаление в легких, и доктора предписали нам как можно скорее переменить климат. Теперь кашель у нее унялся, но она очень ослабела, и я боюсь, что слабость причинит ей больше вреда, чем сама болезнь.

Я бросилась к кровати ребенка. Она лежала в жару. Доктор старался успокоить меня, но я видела, что сам он далеко не спокоен. Три дня прошло в тревоге из-за Сары, и у меня не было ни одной свободной минуты, чтобы переговорить с отцом и поразведать настроение моей сестры. Наконец, Саре стало лучше; я вздохнула свободнее, но тут порешила, что лучше подождать приезда самого Абеля. Официальное сватовство, с которым он был намерен явиться, послужит лучшим объяснением и разом отрежет возможность всевозможных пререканий. Но прошел и четвертый день, а Абель не являлся. Было всего только 10-е число; он, вероятно, полагал, что еще слишком рано и, чтобы не поддаться искушению увидеться со мной, куда-нибудь уехал. Я не знала, куда писать ему; я не решалась заговорить о нем, да, к тому же, и некогда было: я почти не отходила от Сары, которая была нервна и раздражительна после болезни и снова привязалась ко мне со страстной любовью, за которую мать ее начинала ревновать ее ко мне.

Наконец однажды вечером мне удалось сойти к чаю и посидеть с отцом и сестрой. Разговор зашел о подробностях их путешествия, и имя m-lle д’Ортоза было упомянуто. Тут я рассказала им о посещении, которое она сделала мне, так сказать, от их имени. Отец мой с добродушной иронией похвалил ее великосветский тон, доставлявший ей такой успех в обществе, и в заключение заметил:

— Я убежден, Сара, что тебе она не в такой степени понравилась, как твоей сестре, которой она совсем вскружила голову.

Ада стала упрекать отца в несправедливости и предубеждении относительно личности, про которую можно сказать только хорошее. Когда я, со своей стороны, позволила себе сделать кое-какие возражения, она совсем вошла в азарт и так восторженно расхвалила красавицу-испанку, что я совсем пришла в недоумение: неужели Абель так грубо ошибся относительно их чувств друг к другу, которые он им приписывал.

Наконец, и имя Абеля само собой примешалось к разговору.

— M-lle д’Ортоза всем кружила головы, — заметила Ада, — и сама ты испытаешь на себе ее влияние, как и все другие. Да вот, чего же лучше! Один из твоих бывших друзей, г. Абель, с которым мы часто виделись за последнее время, пробовал было устоять против ее чарующей силы, но ему это не удалось. Она заинтересовала его. Он хотел бежать, потому что влюбиться в m-lle д’Ортоза — большое несчастье, ведь она, со своей стороны, никому не поддается. Он уже было отправился в Геную, где его ожидала некая Сетимия — старая любовница, которая, мимоходом будь сказано, не блистает красотой, но поет недурно, так что он с ней делает хороший сбор. И что же ты думаешь? Только что они приехали в Монако, как m-lle д’Ортоза, приглашенная принцессой на музыкальный вечер, приезжает туда же. Таким образом, они встретились во дворце, потом встретились на прогулках, в отеле, в игорном доме, — словом, всюду. Абель делал тысячу глупостей, которые компрометировали бы всякую другую женщину, но только не красавицу Кармен. Она же только забавлялась им в течение нескольких дней, а потом выпроводила его, как она всех выпроваживает. Что с ним потом сталось, я не знаю. Так как он большой приятель с лордом Госборном, а m-lle д’Ортоза в настоящую минуту гостит в Франбуа, то ты можешь быть уверена, что в скором времени тебе предстоит удовольствие снова насладиться его божественной скрипкой.

— Откуда ты только знаешь все эти сплетни? — спросил мой отец.

— Я знаю их от m-lle д’Ортоза.

И Ада продолжала свою болтовню в том же легком тоне, не лишенном оттенка цинизма, от которого меня коробило. Вдали от меня она успела усвоить себе какую-то странную развязность и рассказывала, как ни в чем не бывало, разные скандальные анекдоты.

— Ты смотришь на меня изумленными глазами, — проговорила она. — Извини, я совсем забыла, что и ты когда-то чуть было не втрескалась в этого хваленого мастера по части пиликанья на скрипке. Но время и сладость уединения, конечно, уже восстановили равновесие в твоей пуританской философии. Такой мотылек, как Абель, не под стать нежному благоуханию твоей монашеской нравственности; или, вернее, ты не тот цветок, который сможет удержать его при себе. Ему нужны такие ароматы, которые ударяют в голову или даже просто одуряют. Когда ему надоест бегать за красавицей Кармен, он опять станет увиваться около какой-нибудь пожилой Сетимии.

Я вернулась к моей маленькой больной, не ответив ни слова на шутки моей сестры. Для меня становилось ясно, что она питает горькую досаду против m-lle д’Ортоза; Абель был прав. Но зачем же он утаил от меня, что снова свиделся с ней после того вечера, как он был предметом спора между нею и моей сестрой? Абель никогда не лгал. По всей вероятности, m-lle д’Ортоза солгала моей сестре.

На другой день моя девочка встала. Она играла на ковре со своим братом. Мы сидели в библиотеке, окна которой были открыты; доктор не позволял еще выпускать Сару в сад, но советовал давать ей как можно больше дышать свежим воздухом, если только на дворе будет тепло, а погода стояла великолепная. Я сидела у окна и чинила платьице маленького Генри, как вдруг из гостиной, которая была на втором этаже и находилась как раз над библиотекой, до меня долетел голос моей сестры. Она с кем-то громко разговаривала и хохотала во все горло. Другой женский голос, в котором я узнала голос m-lle д’Ортоза, отвечал ей без смеха, но очень отчетливо.

— А между тем, моя прелесть, это так, — говорила m-lle д’Ортоза с интонацией, не допускавшей возражений. — Абель у моих ног в замке лорда Госборна, и не знает, что вы вернулись. Он более сумасшествует, чем когда-либо, и в замке и между соседями только и разговоров, что о его страсти ко мне. Говорите, что хотите, но дело становится очень серьезным, и мне уже более не до шуток. Вам, конечно, где же знать, что страсть может сделать с мужчиной, даже с таким изжившимся кутилой, как Абель. Прежде я потешалась над ним, но теперь я начинаю тревожиться. Вы поймете, что выходить за него замуж мне и в голову не приходит, а давать ему, что называется, право на мое сердце я еще менее желаю. Я решилась уехать из Франбуа. Я тоже не знала, что вы вернулись, и явилась сюда собственно для того, чтобы проститься с вашей сестрой.

— Я вас проведу к ней, — сказала Ада.

— Нет, я хочу поговорить с ней наедине.

— Наедине?