— Терпеть не могу. Вернее, проза еще куда ни шло, а драматургия…
— Ну, это мы с тобой еще как-нибудь поспорим. Он классик. А скажи…
У нас завязывается увлекательная беседа о литературе. Хотя он не был особым говоруном и не сверкал даром диалога. Но его совершенное обаяние, какой-то внутренний уникальный магнетизм, сама персона, помимо воли, в одно мгновение влюбляли в себя. И главное, влюбившись, даже не замечал, что влюблен. Обычно у него уходило пять минут на новичка.
Я, естественно, влюбился в него минут через десять. Навечно, навсегда. Вместо «пяти минут», он продержал меня два с половиной часа. И еще в полдвенадцатого ночи не хотел отпускать.
— Позвони мне, Алексей, через пару дней. Скажу, что думаю о твоих книжках.
— Так быстро?! — удивился я.
— Я люблю читать. Я заядлый читатель.
— Как жаль, что вы не работаете в издательстве.
— Это почему?
— Они читают один роман по полгода.
Он улыбается и протягивает мне худую руку на прощание.
В семь пятьдесят семь утра бодрый сексуальный голос произносит:
— Я скоро приеду, я опоздаю на полчаса.
— А где ты?
— Я сейчас приеду.
— А где ты?
— Дома… а что?
Она вешает трубку, я сразу звоню домой — автоответчик. Звоню второй раз, третий — автоответчик. Вспоминаю ее фразу: «Мне муж не разрешает не ночевать дома».
Стою у окна и наблюдаю. Она возникает с заднего сиденья серой «Волги» и спешит в мой подъезд. Она входит, сбрасывает плащ. Я не верю, но при одном виде ее бедер он уже возбужден. Я не имею никакого влияния на него, я не имею никакого влияния на нее…
— Алешенька, я тебя очень хочу.
Она тут же сбрасывает с себя платье, трусики и плюхается в мою кровать. Лифчик она никогда не носила. У нее их попросту не было, ни одного.
Она лежит на животе. Я беру американскую изоляционную ленту и связываю ей щиколотки. Потом переворачиваю на спину и связываю запястья крепко-накрепко.
— Алешенька, мы будем заниматься особенным сексом? — говорит она игриво. — Американским?
Я наклеиваю ей пластырь на губы, чтобы она не кричала. И беру ремень из дорогой кожи. Ее глаза расширяются. Она лежит попой кверху, и голова повернута ко мне.
— С кем ты была, когда меня заразила? — спрашиваю я и взмахиваю ремнем. Она визжит, но я бью ее не сильно, а символически. Я размахиваюсь еще два раза. Она мычит.
— Ты будешь говорить? — Я смотрю на ее совершенно голое тело. И хочу его, хочу…
Она кивает согласно головой. Я отклеиваю пластырь от губ.
— Я ни с кем не была.
Я приклеиваю пластырь обратно и берусь за кожаный ремень. Я начинаю стегать ее, но несильно, она приглушенно визжит и делает всяческие гримасы, чтобы я открыл ей рот.
— Где ты была, когда меня заразила?