По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сальские степи. Совхоз «Гигант» Ростовской области. В первые годы после своей организации совхоз собирал по 7–9 центнеров пшеницы с гектара. Лес на полях здесь начали сажать еще до войны. Сейчас все земли хозяйства пересечены лесными полосами, отстоящими друг от друга на расстоянии 400 метров. В 1960 году, когда колхозы и совхозы Дона потерпели колоссальные убытки от пыльных бурь, посевы «Гиганта» полностью сохранились.　

Средняя урожайность в совхозе ныне 25–30 центнеров с гектара.　

Северный Казахстан. Колхоз имени Ленина Шульбинского района Семипалатинской области. Имеет около 200 гектаров лесополос. Ежегодно получает урожай в три-четыре раза больше, чем соседние хозяйства на открытых полях. «Карагандинский» совхоз вырастил 720 гектаров лесных полос. В межполосных участках урожай ячменя в три раза больше, чем на полях, не защищенных лесом. Карабалыкская опытная станция Кустанайской области имеет 326 гектаров лесных полос, что составляет около 7 процентов площади пашни. На землях станции совсем прекратились пыльные бури, в то время как соседние хозяйства почти ежегодно терпят от них огромный урон. Совхоз «Московский» Есильского района Целиноградской области с 1957 по 1965 год посадил 200 гектаров лесных полос. В 1962 году незащищенные посевы полностью выгорели, а в зоне влияния молодых лесопосадок собрано по 5–7 центнеров пшеницы с гектара.　

Алтай. Лесные полосы окружают каждое поле совхоза «Чистюньский». В 1965-м, крайне засушливом году на всей площади собрано по 13 центнеров с гектара, а на открытых полях соседнего совхоза «Сибирь» вдвое меньше.　

Средняя стоимость дополнительной продукции, получаемой в год за счет агролесомелиоративных мероприятий, в совхозе «Тихорецкий» Краснодарского края, например, составляет 173 тысячи рублей, в колхозе «Деминский» — 238, в «Гиганте» — 370 тысяч рублей. Можно выбирать новые и новые хозяйства, перечислять их достижения, но это будет только выбор; общая картина, к сожалению, остается весьма неблагоприятной. Ведь План преобразования природы по лесным защитным посадкам к итоговому 1965 году был выполнен едва на одну пятую.

Что греха таить — еще встречаются люди, полностью отрицающие практическое значение государственных лесных полос, и некоторые даже сомневаются в необходимости полезащитного лесоразведения. Среди их аргументов есть и такой: пыльные бури в Америке, о которых когда-то у нас так много писали, есть, мол, не что иное, как пропагандистский бум тех лет и североамериканские фермеры получают, дескать, прекрасные урожаи безо всяких лесных полос. Эти товарищи, безусловно, не правы.　

Чудовищные пыльные бури 30-х годов в Соединенных Штатах не легенда. Судя по американским источникам, за один только день, 12 мая 1934 года, например, с полей Западного Канзаса, Оклахомы, Техаса и Восточного Колорадо было снесено ветром триста миллионов тонн почвы, пострадало четыре миллиона гектаров пашен. Пыль перенеслась на громадные расстояния через две трети континента, затмила солнце над Нью-Йорком и ушла в просторы океана.　

К тому времени эрозия сделала непригодными к обработке двадцать миллионов гектаров земель США, примерно столько же полей приближалось по своему состоянию к этому катастрофическому рубежу. Активная ветровая и водная эрозия действовала еще на сорока миллионах гектаров пахотных земель Америки. Общие ежегодные убытки от эрозии почв еще сравнительно недавно составляли там около трех миллиардов долларов в год.　

Канадские хлебородные провинции стали в те же тридцатые годы «пылевым котлом», и стране, специализирующейся на производстве пшеницы, грозило национальное бедствие.　

И Канада и США были вынуждены тогда предпринять ряд серьезных мер, чтобы спасти свои земли, повысить их плодородие.　

В 1936 году в Соединенных Штатах была создана служба охраны почв, разработаны противоэрозионные мероприятия для обширных территорий. Американцы стали широко применять распашку вдоль горизонталей, мульчирование почвы, террасирование склонов, залужение промоин, обвалование оврагов, полосное земледелие и другие противоэрозионные приемы. Многие из этих приемов, кстати, были перенесены из России. «Стрип кроппинг», например, — земледелие узкими полосами вдоль горизонталей с террасированием валами — впервые осуществлено в конце прошлого века на Тамбовщине П. П. Тихобразовым. «Бэзинг листинг» и «контур листинг» не что иное, как бороздование полей и прерывистое бороздование «в шашку», перешедшие в Америку позднее, уже в наше время. В мою задачу, однако, не входит рассмотрение вопросов противоэрозионной агротехники. Для нашей темы важно установить, как американцы смотрят на проблему взаимодействия леса и земли.　

Инициатор организации охраны почв в США Хью Баннет, долгие годы возглавлявший эту службу в министерстве земледелия, считал леса чрезвычайно важным природным фактором, ощутимо влияющим на эрозию почв и сохранение влаги для посевов. Но много ли в Америке лесов?　

Не знаю, как кому, а мне промышленный Восток США, например, заглазно виделся густо покрытым городами, заводами, фабриками, электростанциями, рудными и шлаковыми отвалами, а небольшие пространства в том индустриальном краю будто бы заняты ровными, безлесными полями, переходящими на юге в степи, чем-то похожие на наши североказахстанские унылые полупустыни. Это поверхностное представление весьма далеко от истинной картины. На Востоке США, оказывается, сосредоточено три четверти лесов страны, а самыми лесными считаются районы юго-востока и Великих озер.　

Более половины всей земельной площади, примыкающей к Атлантическому побережью и Мексиканскому заливу, также занято лесами, а в Новой Англии под лесом находится 86 процентов земли. X. Баннет в своей книге, изданной у нас, пишет, что в этом штате сорок процентов ферм располагают лесными угодьями — в среднем по пятнадцати гектаров на каждую ферму. В восточных штатах фермеры держат под лесом двадцать-сорок процентов земельной площади. В южных треть земель каждой фермы занята лесом. К лесам сельскохозяйственного значения отнесена примерно одна пятая всех лесов США.　

Мало того, противоэрозионные приемы обработки почвы американцы сочетают с полезащитным лесоразведением. В середине 30-х годов президентом США была утверждена программа создания полезащитных лесонасаждений.　

До 1963 года на полях Америки было посажено государством и фермерами около 350 тысяч гектаров защитных полос. Чувствуют они себя хорошо, и, по данным недавнего опроса трехсот фермеров Южной Дакоты, установлено, что защищенные лесом поля дают более высокие урожаи, чем незащищенные…　

Канадцы, как и американцы, располагая естественными лесами, применяя противоэрозионную агротехнику, также занимаются полезащитным лесоразведением, хотя серьезнейшими препятствиями на его пути были и остаются частное землевладение, арендаторская чересполосица, традиционный консерватизм фермеров. Правда, фиксируя ныне очевидные успехи заокеанских землевладельцев, мы должны учитывать их большую обеспеченность в определенный период химическими удобрениями, плоскорезами, культиваторами и другими машинами для бесплужной обработки почвы, должны также принять во внимание действенность их очень строгих законов по охране почвы.　

В 1935 году такие законы были введены, например, в канадских «пшеничных» провинциях Альберта, Соскачеван и Манитоба. Эти законы, предусматривающие целую систему принудительных экономических мер, действуют по сей день. Если фермер нарушил определенные правила обработки почвы, вызвал эрозию и нанес этим убытки своему соседу, то он полностью возмещает ущерб — вот главный их принцип. Иск за порчу земли имеет право первоочередности, то есть действует независимо от притязаний кредиторов и любых других лиц и учреждений. Если ответчик выплачивает штрафы, но продолжает нарушать правила обработки почвы, то соответствующая служба правомочна войти на земли фермера и провести за его счет все работы по ликвидации очагов эрозии. Кроме того, если арендатор допустил ветровую эрозию, землевладелец имеет право немедленно объявить о прекращении аренды и сдать землю другому фермеру.　

И еще есть в этих законах одно интересное положение, особенно интересное и важное для нашей темы. Канадский фермер, оказывается, может обрабатывать землю как ему заблагорассудится, с любыми нарушениями общепринятых и узаконенных правил, только в этом случае он обязан иметь на своих полях через каждые двести метров лесные полосы шириной не менее пятнадцати метров, а также обсадить лесом все границы хозяйства…

Встречи с энтузиастами степного лесоразведения России, Украины, Казахстана оставляют двойственное впечатление.　

Все они в один голос сетуют на нехватку кадров, техники, средств, на отсутствие твердых правил землепользования. И в то же время я не знаю среди них ни одного нытика. Они с редкой увлеченностью говорят о своей работе, охотно посвящают в ее тонкости. Есть еще у них какая-то особая профессиональная гордость, которая основывается, наверно, на осознании чрезвычайной важности их труда, на уверенности в том, что человек так или иначе будет вынужден сдружить землю с лесом.　

А труд степного лесовода поистине героичен. Очень нелегко поднять лес на сухой, задернелой земле. Одно из самых сильных препятствий — степные травы. Без помощи человека молодым древесным саженцам нипочем не справиться с бесчисленным и жадным племенем сорняков, воюющим не на жизнь, а на смерть за каждую капельку влаги, за каждый клочок свободной земли. При любой подготовке почвы под лесопосадки в ней остаются семена трав, а ветры заносят в полосу новые и новые полчища сорняковых зародышей. Кроме того, к взрыхленной земле неудержимо тянутся своими корнями и стебельками многолетние сорняки, обладающие подчас фантастической способностью к вегетативному размножению. Повсюду в наших степях растет, например, ползучий пырей — заклятый враг лесовода. На одном гектаре загущенного поля корневища пырея вытягиваются в сотни километров, образуя до двухсот пятидесяти миллионов жизнеспособных почек. А как дерутся сорняки за влагу, как они умеют иссушить землю под лесом! Корневая система полевого вьюнка проникает в глубь земли до четырех метров, розового осота — до пяти. А корни остреца, свинороя, ползучего пырея даже вырабатывают яды, пригнетающие древесные корни. Многие сорняки проникают в лесопосадки со своими постоянными спутниками — стеблевой совкой, проволочным червем, личинками хруща…　

Нет, не так просто вырастить лес в степи! И в те годы, когда к полезащитному степному лесоразведению внимание ослабло, тысячи гектаров уже поднявшихся полос погибли от сорняков. Пропали труды, пропали деньги. Посадки не только потеряли всякую хозяйственную ценность, но и начали вредить земледелию — сами стали рассадниками сорняков и насекомых. Этот горький урок лишний раз говорит в пользу постоянства наших хозяйственных устремлений…　

Вернемся, однако, к лесной полосе. Вот она пережила все, поднялась, начала работать на землю, и ей уже стали не страшны никакие сорняки. А природа исподволь готовит ей новую беду. Вернее, сама полоса в силу своего естества способна свести на нет все затраты и заботы. Деревья и кустарники ветвятся, разрастаются, листья и ветки забивают малейшие просветы, и полоса становится непроницаемой для ветра. В таком состоянии на Украине, например, сейчас треть лесополос — около ста тысяч гектаров. «Так это же замечательно! — воскликнет непосвященный человек. — Полоса лучше будет задерживать снега и пыльные бури». Нет, загущенные лесные полосы далеко не благо — такая полоса работает намного хуже.　

Ученые установили, что ветровой поток, наталкиваясь на плотную полосу, переваливает через нее и сильно завихривается. Много снега собирается внутри полосы и на опушке, наветренная сторона выдувается, и насаждение, таким образом, начинает накапливать влагу для себя, а не для поля.　

Куда больше пользы от полос ажурной конструкции, однако лучше всего служат земле полосы продуваемые — плотные или слабоажурные в кронах насаждения со сквозными просветами внизу. Зимние наблюдения за лесными полосами дали интересные результаты: плотное насаждение откладывает снег примерно на 50 метров в сторону поля, ажурное — на 120, а продуваемое — на 200. Причем система полос увеличивает дальность действия каждой из них. Исследования показали, что от пыльной бури плотная одиночная полоса защищает посевы на расстоянии, равном 10—12-кратной высоте насаждения. Система таких полос увеличивает зону противоэрозионной защиты в два раза, а система ажурных и продуваемых посадок — в три.　

Разработка наиболее рациональных конструкций и систем лесных полезащитных полос — достижение советской науки и практики. X. Баннет, судя по книге его, не знал никаких других полос, кроме плотины, и поэтому писал, что «полезное влияние полосы практически ограничивается расстоянием, в 5—10 раз превышающим ее высоту». Наши лесоводы-степняки доказали большие возможности полос ажурной и продуваемой конструкций, разработали механизированный, шахматный метод создания этих полос, подсчитали экономическую эффективность полезащитного лесоразведения.　

Да, надо готовить жизнеспособный посадочный материал, тщательно обрабатывать почву, применять культивацию для борьбы с сорняками, приходится несколько лет ждать начала полезной работы насаждения, ухаживать за полосой и т. п. Но все затраты на выращивание лесной полосы быстро компенсируются доходом от реализации дополнительной продукции, полученной в зоне ее влияния. Эта компенсация осуществляется иногда в первый же год работы полосы.　

Приведу любопытные данные из статьи, напечатанной 20 апреля 1967 года в «Правде»: 　

И далее: