По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А в конце прошлого века В. В. Докучаев взялся за преображение Каменной степи, комплексная переделка природы которой завершилась уже в советское время. С 1925 года при активной помощи ученых начала создаваться система лесных защитных полос в Астраханском Заволжье. Работы Богдинской опытной станции, являющейся до сих пор лесным форпостом нашего юго-востока, впервые в мире доказали полную возможность сельскохозяйственного освоения засушливых полупустынь. Тогда же, в двадцатые годы, были заложены опытные лесные участки на полях Саратовской и Ростовской областей, на Бухарских песках. Следуя рекомендациям ученых, вели полезащитные лесные посадки многие сельскохозяйственные товарищества, коммуны, колхозы и совхозы.　

Отечественные почвоведение и лесоводство по праву гордятся именами В. Е. Граффа, В. В. Докучаева, П. А. Костычева, Г. Ф. Морозова, Г. Н. Высоцкого, А. А. Измаильского, В. Р. Вильямса. И все эти рыцари русской науки крепили союз степи и леса…　

Имя Василия Робертовича Вильямса прочно связывалось и связывается доныне с так называемой травопольной системой земледелия, а вы помните, как громили «травопольщиков»? Чего только не писалось о них в газетах! В травосеянии они будто бы видели панацею от всех бед, якобы разбазаривали пахотные земли, отрицали роль минеральных удобрений и т. д. и т. п. Однако никто и нигде во время того памятного погрома не рассказал новому поколению газетных читателей, что же собой представляла критикуемая агрономическая система, что конкретно она рекомендовала делать на земле. Не мне защищать «травополку», не мне осуждать ее противников, я только процитирую книгу, которая была издана много лет назад:　

Как видим, суть «травополки» состояла в комплексе агролесомелиоративных мероприятий. Это был реалистический, научный, наверное, единственно возможный для тех времен подход к важнейшему делу. Ведь наша химическая промышленность не могла тогда удовлетворить запросов сельского хозяйства, хотя вильямсовский метод подъема урожайности земель и предполагал применение минеральных удобрений. Необходимо также учитывать, что химия никогда не решит всех проблем. Никакими удобрениями не остановить, например, суховеев, оврагов, песков, пыльных бурь, смыва почв. И не агрономическую систему надо винить в том, что для каких-то районов она обернулась только клеверами (что само по себе было очень неплохо), а кое-где существовала лишь как идеал, пусть и достижимый в принципе.

Конечно, не все в учении Вильямса выдержало проверку временем, не все его рекомендации были правильными, но замена безудержным волюнтаризмом научной агрономической системы вызвала на родной нашей земле тяжелые, подчас необратимые процессы. Заглянем в какой-нибудь целинный район. Сплошная распашка огромных земельных массивов в Павлодарской области, например, шла без предвидения, без научно обоснованных приемов обработки почвы в местных природных условиях, с нарушением самых элементарных агрономических требований. Ученые, агрономы, старожилы предупреждали о возможных пыльных бурях при таком бессистемном подходе к земле. Но трезвые голоса принципиальных людей заглушались, малейшее противодействие немедленно и строго пресекалось. В приказе № 371, скажем, по Павлодарскому областному сельскохозяйственному управлению от 5 сентября 1962 года записано: 　

Агронома Кошевого сняли с работы, исключили из партии. Его преемник решил так сильно не рисковать. А весной черные бури подняли в воздух плодородный слой на площади двадцать тысяч гектаров. Местами почва была выдута полностью, до материнской породы…　

От главной темы я несколько уклонился, но это мне надо было затем, чтобы перейти к чрезвычайно важному разговору о судьбе сталинского, как его в свое время называли, плана преобразования природы. В основе этого плана лежали рекомендации травопольной системы земледелия, однако я не буду больше касаться чисто агрономической стороны дела, я возьму лишь вопросы полезащитного лесоразведения.

После грандиозной победы 1945 года, свирепой засухи 1946-го, отмены карточек в 1947 году 1948 год запомнился принятием Государственного плана комплексного преобразования природы. Ясно, что без подписи И. В. Сталина этот План (хочется именовать его с большой буквы) не вошел бы в силу, однако разработан он был учеными и специалистами различных отраслей и направлений.

Советский народ встретил План с энтузиазмом. Научно обоснованная программа улучшения природных условий на огромных территориях, задача подъема урожайности наших земель стала близка сердцу миллионов колхозников, рабочих, лесников, пионеров и комсомольцев, деятелей науки и техники, советских, партийных и государственных работников.　

Созидательный труд охватил не только европейскую территорию страны. Были начаты работы по обеспечению устойчивых урожаев за Уралом, в Закавказье, в Казахстане, в республиках Средней Азии. За несколько лет в учебных заведениях страны были подготовлены десятки тысяч агролесомелиораторов, лесоводов, механизаторов лесокультурных работ, создано пятьсот семьдесят лесозащитных станций, двести тридцать крупных лесных питомников.　

Полезащитному лесоразведению в Плане отводилась очень важная роль. Намечалось создать около шести миллионов гектаров лесных насаждений, из них более половины на колхозных полях.　

К сожалению, План не был до конца претворен в жизнь.　

Причин тому множество. Во-первых, он был рассчитан на постепенное исполнение. Вместо того чтобы завершить работы к 1965 году, во многих районах начали штурмовать выполнение Плана, чтобы побыстрее отчитаться. Отсюда неизбежно появились огрехи, недоделки: в погоне за площадями облесенных земель забывали о качестве семян и саженцев, об уходе за посадками. Отрицательную роль, во-вторых, сыграли догматические рекомендации некоторых ученых.　

Ошибки, однако, на ходу исправлялись, и, несомненно, что наш народ выполнил бы План. Главная препона на его пути появилась позже, когда волюнтаристски была нарушена хозяйственная преемственность и начался период недооценки Плана, в частности полезащитного лесоразведения. Сокращались площади лесопосадок, приживленные культуры стравливались скотом, а земли, выделенные под защитное лесоразведение, распахивались.　

Постепенно План лишался материальной базы и кадров, тихо спускался на тормозах. Так было в России, на Украине, в Казахстане. План закладки полезащитных полос в Казахстане, например, был выполнен в 1950 году на 73 процента, в 1953-м — на 44, в 1956-м — на 23, в 1959-м — на 12, в 1962-м — на 9 процентов, а в последующие годы облесительные работы на казахстанских полях были фактически прекращены…　

Помню, я внимательно просмотрел разделы «Земледелие» и «Лесное хозяйство» в «Контрольных цифрах развития народного хозяйства на 1959–1965 годы». О полезащитном лесоразведении там не было сказано ни слова. И член-корреспондент Украинской академии сельскохозяйственных наук Б. Логгинов был лишь частично прав, когда писал 14 нюня I960 года в «Правде»:　

А в 1961 году мы еще раз убедились в дальнозоркости и коллективной мудрости нашей партии. В Программе Коммунистической партии Советского Союза, принятой в том году, было записано: 　

Однако 5 марта 1962 года с высокой трибуны раздалось:

Это было частное мнение, но оно таило в себе опасное заблуждение, поскольку расходилось с правдой, с историей, с памятью народной. Нет, План не сводился к нескольким полосам, а система Вильямса, как мы знаем, не сводилась к травопольным севооборотам! Далекими от истины были и другие слова, сказанные тогда же: 　

Как это можно было не посчитаться с тем фактом, что без химических удобрений. изобилие которых, кстати, до сегодняшнего дня — мечта, наши земли десятилетиями кормили страну? Что же касается мнения руководителей низового сельскохозяйственного производства об эффективности лесных полос, то я приведу выдержку из статьи в «Известиях» председателя колхоза «Деминский», дважды Героя Социалистического Труда П. Гвоздкова, напечатанной 25 октября 1960 года: 　

Это был План преобразования природы в неоспоримой реальности. Нельзя сказать, что План 1948 года, нуждавшийся, конечно, в дальнейших уточнениях и поправках в связи с развитием науки и производительных сил страны, был окончательно умерщвлен в годы хозяйственного субъективизма и волюнтаризма — ведь он отражал достижения передовой отечественной науки и вековой народный опыт.　

Полезащитное лесоразведение, в частности, пережившее много временщиков, не могло быть отменено просто так, волей одного человека. Не надо забывать, что к 1917 году Россия имела 26 тысяч десятин защитных полос, а перед Великой Отечественной войной в Советском Союзе их насчитывалось уже почти полмиллиона гектаров. План 1948 года развивал это хозяйственное направление и, связывая воедино цепь времен, был весь устремлен в будущее.

И не случайно во многих районах страны среди партийных и советских работников, лесников и аграрников в центрах и на местах находились люди, продолжавшие выполнять План. Сейчас мы имеем на нашей земле замечательные плоды труда этих подвижников степного лесоразведения. Созданы — точно по Плану — государственные лесные полосы Камышин — Волгоград, Воронеж — Ростов-на-Дону, Пенза — Каменск, Белгород — Дон, Чапаевск — Владимировка и другие обшей протяженностью более шести тысяч километров. Во многих районах страны упорно приживлялись на полях защитные полосы.　

И мы еще не вполне осознали те важнейшие факты, что впервые за два с половиной века лесистость наших степей перестала падать, что ныне мы имеем немало замечательных хозяйств, в которых лесопосадки тех лет оборачиваются реальными центнерами хлеба.　

Не буду возвращаться к опыту колхоза «Деминский», о нем достаточно сказано. Считаю необходимым привести некоторые другие данные об эффективности полезащитного лесоразведения, потому что во времена ненаучного руководства сельским хозяйством нашлось немало людей, которые позволили привить себе пренебрежительное отношение к лесным защитным посадкам и даже сумели сохранить его до наших дней. Я нарочно возьму хозяйства, расположенные в степных районах с чрезвычайно тяжелыми природными условиями. Суховеи, малое количество осадков, пыльные бури — вот перечень главных бед, постоянно угрожавших урожаям и землям тех колхозов, совхозов и научно-производственных станций, опыт и достижения которых по полезащитному лесоразведению заслуживают ныне самого пристального рассмотрения. Эти данные взяты из специальной печати, отчетных документов, научных работ и не могут вызвать никаких сомнений.　

Крым. Совхоз «Семенной» Джанкойского района. Полезащитными полосами занято 2 процента пахотной земли. Печально знаменитые бури 1960 года погубили здесь всего 6 процентов посевов. В соседнем совхозе «Перекопский», на полях которого были только отдельные лесные полоски, в том году пропало 60 процентов посевов озимой пшеницы. В 1961 году совхоз «Семенной» получил этой пшеницы 19,6 центнера с гектара, в 1962-м — 24,6, в 1963-м — 25, в 1965-м — 28,5 центнера с гектара. Изучив опыт передовых хозяйств, в Джанкойском районе вывели интересную закономерность. При лесистости полей в полпроцента средняя урожайность составляет 15 центнеров с гектара, при лесистости в один процент — 18,5, при лесистости в два процента — 22,1 центнера.　

Нижнеднепровье. Колхоз «Коммунист» Генического района Херсонской области. Поля тут окаймлены лесными полосами, расположенными в среднем через полкилометра друг от друга. Катастрофа 1960 года совсем не коснулась полей бригады № 2, лесистость которых составляет три процента. Урожай был 20,2 центнера с гектара. В бригаде № 3, где лесистость полпроцента, погибла половина посевов, а уцелевшие от пыльной бури участки дали только 16,8 центнера с гектара. В колхозе «Россия» того же района озимая пшеница даже на непаровых предшественниках хорошо сохранилась на полях, защищенных системой полос, отстоящих друг от друга на 400 метров. Открытые площадки пришлось пересевать яровыми культурами.　

Приазовье. Совхоз имени Кирова Приазовского района Запорожской области. Окаймляющие лесные полосы занимают 2,5 процента пашни. В этом центре черных бурь в 1960 году погибло 20 процентов посевов, а в 1965-м, тоже очень тяжелом году — 16 процентов. В другие годы этого пятилетия посевы совхоза имени Кирова не пострадали. Площадь лесных полос в соседнем совхозе «Шавкайский» — всего 0,7 процента пашни, и расположены они разрозненно. В 1960 году пыльные бури загубили у шавкайцев 35 процентов озимых, в 1962-м — 39, в 1963-м — 22, в 1965-м — 72. Средний урожай пшеницы за эти годы у кировцев — 19,9 центнера с гектара, а у шавкайцев — 15.　

Средняя лесистость пашен Приазовского района — 1,2 процента, гибель озимых в том памятном году составила 52 процента. В Приморском районе, где полезащитных полос 0,9 процента, погиб 81 процент озимых.　

Донбасс. Колхоз «Украинка» Тельмановского района Донецкой области. Весной 1960 года на поле озимой пшеницы шириной 920 метров, защищенном с двух сторон полосами высотой 10–12 метров, посевы полностью сохранились. Незащищенные поля соседнего совхоза «Приморский» пришлось пересевать. Опыт колхоза «Украинка» показал, что хорошие защитные полосы сохраняют хлеба даже на очень широких межполосных пространствах.