Последний бой чешского льва. Политический кризис в Чехии в первой четверти XVII и начало Тридцатилетней войны: читать начало книги онлайн

Воспользовавшись благоприятной обстановкой, Матиас заключил тайное соглашение с эрцгерцогами Фердинандом, Максимилианом и Максимилианом Эрнстом, направленное против Рудольфа II[79]. Признавая неспособность императора управлять всеми габсбургскими владениями, они соглашались с тем, чтобы Матиас полностью взял в свои руки власть в Венгрии и Австрии. Прочность позиций родственников Рудольфа II и их уверенность в конечном успехе предприятия во многом объясняется значительной самостоятельностью последних ввиду раздела управления обширными владениями между главными представителями фамилии. Эта практика брала начало с 1564 г., когда наследство Фердинанда I было поделено между австрийской (правящей) линией династии в лице его старшего сына Максимилиана (провозглашенного императором Максимилианом II), тирольской, представленной эрцгерцогом Фердинандом, и штирийской в лице эрцгерцога Карла. Максимилиан II взял в непосредственное управление Чешское и Венгерское королевство, а также Верхнюю и Нижнюю Австрию. Фердинанд получил Переднюю Австрию, Тироль, Эльзас и ряд более мелких владений. Карлу достались Внутренняя Австрия, за что его стали именовать Внутриавстрийским, а также Штирия, Каринтия и Крайна. Управление данными территориями сохранялось и за их сыновьями. Такая система, обеспечивая достойное положение младшим отпрыскам фамилии, была в перспективе порочной для центральной власти, так как способствовала обособлению родственников, укреплявшей связи с элитой на местах.

Земли Чешской короны по мере развития династического кризиса не выступили единым фронтом на стороне одной из партий. Первыми в конфликт вмешались сословия Моравии, которые выразили готовность бороться против политики Рудольфа II даже без поддержки со стороны Богемии. Одной из важнейших причин недовольства моравских сословий являлось то, что с приходом к власти Рудольфа II в конце XVI столетия в Моравии по сравнению с правлением первых Габсбургов стала проводиться более жесткая централизаторская политика, включавшая в себя усиление влияния католической церкви. Как уже указывалось, Рудольф II назначил земским гетманом Ладислава Берку, приход которого к власти ознаменовал начало политики Контрреформации в Моравии. Вместе с епископом Францем Дитрихштейном он активно вмешивался в религиозную жизнь маркграфства, в частности, закрывая протестантские школы и церкви. Наряду с этим, как и в Чехии, королевская власть пыталась поставить под контроль кадровую политику, вытесняя протестантов из аппарата управления в пользу католиков. Результатом перечисленных мер стали крайне враждебные отношения гетмана с моравскими протестантами. Последние забрасывали Рудольфа II петициями с жалобами на Берку. Однако в 1607 г. Ладислав Берка был вновь назначен гетманом, что способствовало дальнейшему ухудшению отношений моравских протестантов с императором, игнорирующим интересы большей части сословной общины.

Катализатором напряженности в отношениях между Рудольфом II и моравскими сословиями, как и чешскими, стало бремя «Долгой войны». Однако, в отличие от Богемии, в Моравии, с 1604 г. непосредственно прилегающей к театру боевых действий, оно проявлялось не только в повышенных налогах на содержание армии и крепостей, но также в ужасах набегов гайдуков на територию маркграфства. Ярким свидетельством того, насколько тяжело воспринимались мораванами эти набеги, служaт «Lamentaci (плачи) земли Моравской», написанные в 1605 г. неизвестным автором, описывающим ужасы разорения Моравии в результате вторжений из Венгрии и критикующим неспособность власти обеспечить безопасность жизни народа[80]. Большая, нежели у чехов, усталость мораван от войны во многом объясняет, почему именно сословия маркграфства первыми откликнулись на призывы Матиаса. Одной из ключевых фигур моравской оппозиции стал представитель панского сословия и глава моравских братьев Карл Старший из Жеротина, сыгравший неоднозначную, но чрезвычайно важную роль в чешской истории первой четверти XVII в.[81]. Уже в 1607 г. Жеротин наладил постоянные контакты с главой австрийских сословий Георгом Эразмом Чернемблом и авторитетным вождем венгерской оппозиции Иштваном Иллешхази[82].

1 января 1608 г. в Братиславе эрцгерцог Матиас заключил с представителями сословий Верхней и Нижней Австрии и Венгрии, руководимых Чернемблом и Иллешхази, соглашение, предусматривающее совместные действия по защите положений Венского и Житваторокского мирных договоров 1606 г. Этот успех резко усилил его позиции в борьбе против родного брата. Одновременно Матиас проводил активную пропагандистскую работу по привлечению на свою сторону сословий всех земель Чешской короны. В переписке с сословиями он указывал прежде всего на то, что «…император так сильно противится упомянутому Венскому мирному договору с венграми и с турками, что обычными средствами его к этому не склонить…», и что политика Рудольфа II ухудшает положение во всех частях империи[83].

В течение 1607 г. возмущение политикой Рудольфа II оппозиционно настроенной части сословий маркграфства становилось все более сильным. В январе 1608 г. Ладислав Берка запретил проведение земского сейма. В ответ на это оппозиционно настроенные представители моравских сословий собрались в Славкове, где, руководимые Карлом из Лихтенштейна, договорились об открытии сейма в Иванчичах, сборе берны и формировании земского ополчения. Моравская оппозиция в ультимативной форме потребовала смещения с поста земского гетмана Ладислава Берки, а также ратификации Рудольфом II Венского и Житваторокского мирных договоров. Рудольф II предпринял ряд дипломатических шагов для того, чтобы успокоить моравские сословия и переманить их на свою сторону, используя посредничество Вилема Славаты и Криштофа Попела из Лобковиц[84]. Однако все эти попытки закончились неудачно.

В это время с полной силой проявились противоречия между гегемонистскими представлениями сословий Чехии и партикуляризмом моравской сословной общины. Не собираясь уступать мораванам, Рудольф II обратился за помощью к чешским сословиям и 10 марта 1608 г.

созвал сейм. Депутаты одобрили предложенный императором сбор земского ополчения, а также договорились о созыве 14 апреля генерального сейма земель Чешской короны. Однако мораване отказались в нем участвовать. На сейме моравских сословий в Иванчичах, открытом 14 апреля 1608 г., оппозиция сместила Ладислава Берку, на которого возлагалась значительная доля ответственности за кризис. Также депутаты избрали директорию во главе с Карлом из Лихтенштейна и подтвердили решение о вербовке войск для защиты маркграфства. 19 апреля 1608 г. мораване присоединились к Венскому договору австрийцев и венгров. Вслед за этим оформилась конфедерация сословий Нижней и Верхней Австрии, Венгрии и Моравии с эрцгерцогом Матиасом[85]. Карл Старший из Жеротина был избран земским гетманом. Войска Матиаса вступили на территорию маркграфства, формально – в ответ на провокационные действия императора, фактически – чтобы утвердить там влияние эрцгерцога.

Одной из важнейших целей участников конфедерации было привлечение на свою сторону сословий Чехии. Однако судьба переговоров по этому вопросу была фактически предрешена позицией моравских сословий, которые увязывали оформление союза с чехами с решением наболевших вопросов двухсторонних отношений, в первую очередь, обеспечением равноправия с Богемией в структуре земель Чешского королевства и независимости во внутреннем управлении. В конце мая 1608 г. на созванный Рудольфом II чешский сейм в Прагу прибыло посольство от эрцгерцога, возглавляемое Карлом Старшим из Жеротина. Во время переговоров представители моравских сословий объяснили причины своей поддержки брата Рудольфа II, жалуясь на то, что император и чешская канцелярия не соблюдают их права и автономию[86]. Кроме того, ведя переговоры, Жеротин ссылался на то, что от Матиаса, в отличие от Рудольфа II, можно ожидать соблюдения древних традиций и земских законов, но не обсуждал вопрос о расширении политических прав и религиозных свобод. Для чешской оппозиции этого было слишком мало. Определенную роль в отрицательном отношении к конфедерации австро-моравско-венгерской конфедерации и замене Рудольфа II на Матиаса сыграла и позиция самого эрцгерцога, который при обсуждении вопроса о присоединении к конфедерации Богемии в большей степени учитывал интересы уже состоявшихся союзников. К примеру, по сведениям Павла Скалы, Матиас потребовал от чехов заплатить маркграфству долг в 700 тыс. коп грошей, на что чешские сословия ответили отказом[87]. Посольство Жеротина закончилось безрезультатно.

Чешские протестанты связали надежды на изменение своего положения с Рудольфом II. Для подобоев настал благоприятный момент, чтобы добиться удовлетворения требований, выдвинутых еще при Максимилиане II. В то время как император на майском сейме собирался получить от сословий помощь для борьбы против Матиаса, значительная часть депутатов, в первую очередь, из числа членов Общины, неоутраквистов и лютеран, выступила с требованиями подтверждения Чешской конфессии 1575 г., фактически обусловив этим сохранение верности Рудольфу II. Текст требований, заключенных в 25 статьях и подписанных

двумястами панами, тремястами рыцарями и представителями почти всех королевских городов, кроме традиционно лояльных к Габсбургам Плзня и Чешских Будеевиц, составил Вацлав Будовец из Будова, по выражению которого, «…сословия желают остаться при Маестате короля Максимилиана»[88].

Сформулированные оппозицией требования легли в основу программы, действовавшей вплоть до восстания 1618 г. Значительную часть программы составляли предложения по изменению регулирования отношений в религиозной сфере . В частности, протестанты настаивали на подтверждении и занесении в земские доски Чешской конфессии 1575 г., равноправии католиков и протестантов в строительстве храмов и в богослужениях, избрании комиссии протестантских дефензоров, следящих за соблюдением свободы вероисповедания, передаче в управление подобоев Пражского университета[89]. Не менее важными были требования политического характера, направленные, в первую очередь, на укрепление позиций протестантского большинства во внутреннем управлении, но при этом учитывавшие интересы всех сторонников ограниченной монархии. Прежде всего, авторы программы добивались того, чтобы соблюдалось равноправие протестантов и католиков при замещении должностей в земских учреждениях[90]. И те, и другие, по мнению составителей требований, должны были иметь равное представительство на всех уровнях административного управления. Также протестанты настаивали на обеспечении беспрепятственной работы земского суда и свободном доступе к аудиенции императора для представителей всех трех сословий[91]. Оппозиция требовала от монарха соблюдать правило, согласно которому «…из канцелярии или коморы или же любого другого учреждения не выходило бы такое постановление, которое было бы направлено против земского права и устройства»[92]. Кроме того, король должен был поручать ведение чешских дел в центральных органах управления только чехам по происхождению[93]. Наконец, оппозиция настаивала на назначении епископов и священников из чехов и на запрете иезуитам иметь земельные владения на территории королевства без обоюдного разрешения монарха и генерального сейма[94].

Рудольф II, несмотря на тяжелое положение, пытался оттянуть время, создавая видимость готовности идти на уступки. В конце мая 1608 г. он согласился удовлетворить политические требования оппозиции, а религиозную часть программы пообещал рассмотреть на ближайшем сейме. Расчет императора строился на том, что протестантские сословия не представляли собой единой сплоченной оппозиции. В отношениях между сословиями по-прежнему проявлялись противоречия, в особенности, между шляхтой и городами. Поэтому Рудольф II пытался лавировать, не скупясь на обещания и идя при этом на незначительные уступки. В частности, поскольку все основные события развивались в Праге, король был чрезвычайно заинтересован в нейтралитете пражских городов. Поэтому периодически он выражал готовность рассмотреть их требования о возврате прежних прав самоуправления. При этом он продолжал тактику Фердинанда I. Рудольф II удовлетворил

требование одной из статей сословной петиции, возвратив пражским городам меч и корону со статуи короля Иржи из Подебрад, отнятые у горожан в 1547 г[95]. Одновременно он уверял пражан в желании вернуть им «ворота, отнятые у них Фердинандом»[96]. Очевидно, в данном случае под воротами имелась в виду возможность городских властей иметь небольшое городское ополчение. Если бы указанное требование мещан было выполнено Рудольфом ΙΙ, это стало бы важным шагом на пути к восстановлению городского самоуправления. Однако политика уступок была непоследовательной, добиться выполнения главных требований пражане не смогли, и в конце концов наряду с большинством других королевских городов связали надежды с выступлением протестантской шляхты.

Также протестанты не были лишены противоречий на религиозной почве. Подтверждением этому служит описание Павлом Скалой одного из заседаний протестантских сословий на сейме в 1608 г. Во время заседания был поднят вопрос о том, правомерно ли обозначать всех чешских протестантов «strana pod obojí» (то есть, «партия подобоев», в ед.

числе)[97]. Некоторые, в том числе Вацлав Будовец из Будова, настаивали на том, чтобы называть протестантов «strany pod obojí» (то есть, «партии подобоев», во мн. числе). В своей речи Будовец обратил внимание на то, что «нельзя именовать всех «партия», так как существует много различий в обрядах»[98].

Примером противоречий на конфессиональной почве могут служить отношения между различными религиозными общинами в Праге, которая со времен Рудольфа II была одним из крупнейших центров торговли в империи, и в городе проживало немало иностранных купцов. Наиболее влиятельными были немецкая и итальянская общины. Отношения итальянцев с коренным населением Праги складывались непросто[99]. Итальянские купцы нередко ассоциировались с ненавидимыми многими чешскими протестантами иезуитами и в целом не снискали по отношению к себе симпатий жителей города. Немецкая купеческая община, расширившаяся во второй половине XVI в., пользовалась большим доверием утраквистов, так как немцы преимущественно были лютеранами. Однако добиться от чешских протестантов поддержки в создании своей религиозной общины им не удавалось. В частности, в 1597 г. немцы получили категорический отказ администратора утраквистов, когда обратились к нему с просьбой разрешить им отправлять богослужения на немецком языке[100].

Однако время работало против Рудольфа II. Потеряв надежду добиться от императора уступок мирным путем, в конце мая Матиас и его союзники перешли в решительное наступление. В течение нескольких недель шли боевые действия, в которых чехи воевали на стороне Рудольфа II против войск эрцгерцога, в состав которых входили и моравские полки. Силы были слишком неравные, да и чехи не проявляли особого желания сражаться. 25 июня 1608 г. между враждующими братьями был заключен Либеньский мирный договор. Император отрекался в пользу Матиаса от венгерского престола, а также передавал брату в управление Австрию и Моравию. Под контролем Рудольфа II оставалась

лишь Чехия, но в соответствии с соглашениями он назначал эрцгерцога своим наследником в Богемии. В том же году Матиас заключил договор с чешскими сословиями о принятии его в качестве будущего преемника здравствующего короля.

Перейдя под управление Матиаса, маркграфство, хотя и оставалось в составе Чешского королевства, фактически оказывалось независимым от Чехии. Согласно Либеньскому соглашению подтверждались все существующие политические свободы Моравии, а также предусматривалось расширение автономии в административных и судебных вопросах. В частности, была подтверждена независимость моравских земских учреждений от чешской канцелярии и чешской коморы в Праге[101]. Также на территории Моравии было введено правило, согласно которому моравское духовенство отдавалось под юрисдикцию верховного коморника маркграфства[102]. Матиас, подтвердив перед вступлением в управление Моравией все привилегии сословий маркграфства, отказался письменно зафиксировать свободу исповеданий, дав лишь устное обещание перед представителями моравских сословий о том, что никто не будет преследоваться за его веру. Позиция эрцгерцога нашла понимание у Карла Старшего из Жеротина. Во многом благодаря его усилиям моравские сословия довольствовались устным обещанием Матиаса[103].

Либеньский мир стал тяжелым ударом для Рудольфа II. Император лишался большей части владений, был нанесен непоправимый ущерб его авторитету. Большое значение имело его поражение и для чешских протестантских сословий. Так как отныне у императора не было других подданных, кроме чехов, силезцев и лужичан, он целиком зависел от них и не имел реальной возможности что-либо противопоставить их требованиям. Сидя в своей резиденции в Пражском Граде, Рудольф II оказался как в ловушке.

Во время династического кризиса, а затем в период борьбы чешских протестантов за получение Маестата позиции Рудольфа II серьезно ослаблялись в результате неблагоприятной внешнеполитической конъюнктуры. Император не мог рассчитывать на поддержку самого могущественного союзника австрийских Габсбургов – Испании. Несмотря на то, что Филипп III по примеру своего предшественника стремился поддерживать авторитет Испании как защитницы Римской церкви против еретиков, он не оказал помощи Рудольфу II ни в соперничестве с Матиасом, ни в борьбе против протестантских сословий в Чехии, несмотря на неоднократные обращения чешского короля. Правда, Испания приложила максимум усилий для того, чтобы уладить династический конфликт без кровопролития. В частности, совместно с папской курией Мадрид взял на себя посреднические функции при контактах враждующих братьев[104]. Известно также, что Рудольф II вел переговоры с немецкими князьями посредством папского легата и испанского посла[105]. Однако Филипп III рекомендовал испанскому посланнику при императоре дону Бальтазару Зуньиге сохранять нейтралитет[106]. Фактически дипломатическую поддержку получил Матиас, который был признан Испанией равноправной стороной на переговорах. Таким образом, решающим фактором победы стало преимущество, которое Матиас мог получить, обеспечив помощь со стороны сословий австрийских, венгерских и чешских земель.

Пассивность испанской политики во время династического кризиса в Австрийском доме, в первую очередь, объясняется внешнеполитическим положением пиренейской монархии в начале XVII в. С одной стороны, Испания и после разгрома Непобедимой Армады и победы Нидерландской буржуазной революции оставалась самым мощным в военном отношении государством. Гибель Непобедимой Армады, вопреки распространенному мнению, не привела к закату морского могущества Испании. По мнению ряда историков, наоборот, испанский флот после этого стал сильнее, избавившись от устаревших типов кораблей и заменив их новыми[107]. Победа нидерландской буржуазной революции тоже положительно сказалась на боеготовности испанской армии. Постоянно воюя с отлично подготовленными и вооруженными войсками Соединенных Провинций Нидерландов, она получала бесценный боевой опыт, который очень пригодился впоследствии, во время Тридцатилетней войны. В руках Филиппа III по-прежнему была чрезвычайно богатая Фландрия, являющаяся плацдармом для окончательного покорения восставших северных провинций. Кроме того, испанцы контролировали Франш-Конте, миланское герцогство и всю южную Италию. Благодаря этому они могли сосредоточить войска против своих оппонентов в Центральной Европе.

Но для борьбы с голландцами, противостояния интересам крепнущей Франции, сдерживания Англии и немецких протестантов Филиппу III необходимо было мобилизовать все ресурсы государства.

Тем временем Испания вступила в период серьезного экономического и демографического кризиса. Приток золота из латиноамериканских колоний привел к резкому росту инфляции. Кроме того, экономика, ориентированная на импорт и основанная на эксплуатации колоний (представленной, в первую очередь, грабежом, вывозом драгоценных металлов, а также плантационным хозяйством, использующим рабский труд), не способствовала развитию производства в самой Испании. Очевидное истощение внутренних ресурсов заставляло Филиппа III искать возможность передышки и восстановления сил. Поэтому в начале XVII в. политика Мадрида была больше ориентирована на достижение компромиссов. В 1598 г. Испания заключила Вервенский мир с Францией, в 1604 г. было подписано англо-испанское мирное соглашение. Фаворит Филиппа III герцог Лерма считал своей основной задачей сохранение позиций Мадрида в Европе без ввязывания по возможности в новые вооруженные конфликты[108]. В соответствии с курсом Лермы политика крупнейшего и одного из самых мощных в военном отношении королевств того времени по отношению в первые годы XVII в. отличалась большой осторожностью.

После поражения в борьбе с Матиасом Рудольф II воспринимался в Мадриде и Риме как отыгранная фигура. Его способности как политика вызывали большие сомнения, еще большее беспокойство внушало психическое здоровье. Вопрос с его преемником был решен, и внимание испанской и папской дипломатии было сосредоточено на венгерском короле и будущем владельце чешской короны. Это дало возможность чешским протестантам решительно добиваться удовлетворения своих требований, не опасаясь вмешательства извне на стороне императора.

Династический кризис в доме австрийских Габсбургов пришелся на то время, когда резко ухудшилась обстановка в Германии, где со всей силой проявились противоречия между католической и кальвинистской партиями. Рудольф II был не способен урегулировать проблему мирными средствами. Наоборот, решительно приняв сторону католического блока, он только подтолкнул империю к кризису. Речь идет о серьезном конфликте между католическими и протестантскими князьями империи вокруг Донауверта, который разразился в 1607 г. Большинство жителей этого имперского города в Швабии исповедовали лютеранство, и городской совет запретил католическим монахам проводить на городских улицах свои процессии. Приверженцы римской церкви были полны решимости отстоять свои права, протестанты также были настроены агрессивно, из-за чего произошло несколько столкновений. Католики обратились с жалобой в имперский суд. Рудольф II, рассмотрев дело лично, принял сторону католической общины, наложил на город опалу и поручил наказать виновных герцогу Баварии Максимилиану I, сыну ВильгельмаVи Ренаты Лотарингской[109]. Максимилиан повел дело решительно, применив крутые меры. В короткий срок в Баварии были сформированы войска, которые оккупировали город, где герцог восстановил католиков в правах. Для возмещения издержек баварцев на военную операцию Рудольф II, нарушив статус Донауверта как имперского города, передал его Максимилиану I в залог. Этот поступок спровоцировал недовольство большинства протестантских князей, возлагавших вину за происшедшее на Рудольфа II и переставших рассматривать императорскую власть как гарантию защиты их прав согласно Аугсбургским соглашениям.

Непосредственным результатом конфликта стало образование в империи двух военно-политических союзов протестантских и католических князей. В мае 1608 г. в Агаузене ряд немецких княжеств, в большинстве из которых официальной религией был кальвинизм, объединились в Евангелическую (Протестантскую) Унию во главе с Пфальцем. Помимо него, в Унию изначально вошли курфюршество Бранденбург, герцогство Вюртенберг, маркграфства Баден-Дурлах и Ансбах, имперские города Страсбург, Ульм и Нюрнберг. Члены союза утвердили координирующий орган – директорат во главе с пфальцграфом, создали собственную казну и вооруженные силы, управление которыми было поручено Христиану Ангальтскому (Ангальт-Бернбургу), назначенному генерал-лейтенантом. В последующие годы он фактически управлял текущими делами Унии и координировал ее дипломатическую деятельность. В качестве главной задачи союза декларировалась совместная защита, в том числе, вооруженная, от попыток католической реакции ограничить самостоятельность кальвинистов и лишить их земель, завоеванных в ходе Реформации.

В ответ в июле 1609 г. немецкие князья-католики по инициативе Баварии создали свой союз, названный Католической лигой. Туда преимущественно вошли южно-немецкие церковные княжества, такие как Аугсбург, Бамберг, Вормс, Вюрцбург, Пассау, Страссбург и некоторые другие. В 1610 г. к Лиге присоединились все три духовных курфюрста – кельнский, майнский и трирский архиепископы, что обеспечивало ей непосредственную поддержку папской курии. Также в католический союз вступили представители австрийских Габсбургов – эрцгерцоги Максимилиан и Фердинанд Штирийский. Лига, как и Уния, сформировала свою казну, армию и дипломатический корпус. Уния изначально получила поддержку Генриха IV и, отчасти, Соединенных Провинций Нидерландов, в то время как лигисты могли рассчитывать на помощь Испании и папской курии. В 1610 г. командующим войсками католического союза был назначен граф Тилли, которого Максимилиан I произвел в чин генерал-лейтенанта[110].

Образование унии и лиги – организаций, не предусмотренных Аугсбургским мирным договором и игнорирующих общеимперские структуры, свидетельствовало о крахе примиренческой политики Габсбургов в империи. По мнению большинства исследователей, кризис в Германии в начале XVII в. объясняется неразрешенными вопросами Аугсбургского мира, параличом общеимперских институтов, не способных найти приемлемый компромисс, а также выходом на политическую сцену в империи поколения князей-радикалов как из протестантского, так и из католического лагеря.[111] При этом главными фигурами среди агрессивно настроенных католиков чаще всего видят Фердинанда Штирийского и Максимилиана I Баварского[112]. Более широкая трактовка немецких событий, принятая, в том числе, среди крупнейших исследователей этого периода в чешской историографии, рассматривает международные отношения в Германии и в Чехии как часть общеевропейского политического кризиса, одной из главных черт которого было противостояние габсбургско-католического лагеря и государств, стремящихся к ревизии сложившегося к началу XVII в.

миропорядка[113].

[79] Skála P. Historie česká od roku 1602.., D.I, S. 87.

[80] «Плачи…» опубликованы в сборнике Kroniky válečných dob. Svoboda, Praha, 1975.

[81] Карл Старший из Жеротина воспитывался в Общине чешских (моравских) братьев и со временем стал одним из наиболее влиятельных членов этой организации в Моравии. Жеротин получил отличное образование, кроме того, имел широкий кругозор и связи с европейскими политиками. В молодости он много путешествовал, долго находился во Франции, в Англии и Нидерландах, в свое время переписывался с Елизаветой I, Генрихом IV и некоторыми другими монархами. Переписка с зарубежными политическими деятелями продолжалась и в дальнейшем. Благодаря этому Жеротин, в отличие от многих других деятелей сословной оппозиции, отлично разбирался в международной ситуации. Его первое серьезное столкновение с Габсбургами произошло в 1600 году, когда Жеротин за нарушение порядка арестовал на своей земле итальянца Джованни Пиери, несмотря на то, что последний имел императорскую охранную грамоту. Рудольф II и его окружение сочли такое поведение пана посягательством на прерогативы королевской власти и оскорбление императора. Против Карла Старшего из Жеротина был открыт судебный процесс, который, однако, закончился оправданием обвиняемого. Пан не забыл обиды и в 1608 г. использовал все свое влияние для того, чтобы моравские сословия присоединились к Матиасу.

[82] Polišenský J. Třicetiletá válka a evropská krize XVII století. Pr., 1970, S. 79.

[83] Skála P. Historie česká od roku 1602…, D.I, S. 84.

[84] Ibid. S. 87.

[85] Различные аспекты формирования австро-венгерско-моравской конфедерации во главе с эрцгерцогом Матиасом подробно исследованы в специально посвященной этим вопросам монографии К. Т. Медведевой: Медведева К. Т. Австрийские Габсбурги и сословия в начале XVII в. М., изд-во Индрик, 2004.

[86] Skála P. Historie česká od roku 1602…, D.I, S. 107.

[87] Ibidem.

[88] Ibid. S. 91.

[89] Ibid. S. 93.

[90] Ibid. S. 94.

[91] Ibid. S. 95–96.

[92] Ibid. S. 94.

[93] Ibid. S. 96.

[94] Ibid. S. 94.

[95] Ibid. S. 105.

[96] Ibid. S. 87.

[97] Ibid. S. 109.

[98] Ibidem.

[99] Вопросы взаимоотношений пражан с общинами иностранных купцов в рассматриваемый период исследованы, в частности, у известного чешского историка Йозефа Яначека – Janáček J. Dějiny obchodu v předbělohorské Praze. Pr., CAV, 1955.

[100] Ibid. S. 372.

[101] Skála P. Historie česká od roku 1602…, D.I, S. 116–117.

[102] Ibid. S. 117.

[103] Pojar M. Jindřich Matyáš Thurn…, S. 61.

[104] Skála P. Historie česká od roku 1602…, D.I, S. 84.

[105] Ibid. S. 87.

[106] Sanchez Ortega M-H. Rélations entre L’Espagne et la Hongrie pendant le XVII siècle: politique extérieure et alliances // Magiar tumomanyos academia, Acta Historica. T.34, № 1. Budapest, 1998. S. 40.

[107] В частности, эту теорию довольно убедительно доказывал крупнейший исследователь военно-морского дела немецкий историк Альфред Штенцель. См. Штенцель А. История войн на море с древнейших времен до конца XIX века. М., ЭКСМО, 2002. С. 552.

[108] Об этом Elliott J.H. Foreign policy and domestic crisis: Spain, 1598–1659 //Krieg und Politik 1618–1648. Europäishe Probleme und Perspektiven. München, 1988. S. 186; Kollmann J. Valdštejn a evropská politika 1625–1630. Historie 1 generalátú. Pr., Academia, 1999. S. 34.

[109] Максимилиан I из рода баварских Виттельсбахов родился в 1573 г. Мальчик получил блестящее образование. С 1587 по 1592 гг. он учился в университете Ингольштадта вместе с Фердинандом Штирийским, будущим императором Фердинандом II. Во время учебы их связали приятельские отношения, укреплению которых способствовало посещение Максимилианом императорского двора. Личные контакты юного наследника баварских Виттельсбахов с представителем семейства Габсбургов оказались чрезвычайно важными для будущих взаимоотношений герцога и императора Фердинанда II. Во время последующей поездки в Италию Максимилиан сблизился с иезуитами, которые оказали большое влияние на формирование его взглядов по отношению к будущему развитию римско-католической церкви и борьбе с протестантизмом. В1596 г. Максимилиан принял бразды правления из рук своего отца, который удалился в монастырь. Новый герцог решительно принялся за наведение порядка в религиозной сфере, упрочив положение католической церкви. Одновременно он продемонстрировал хорошие управленческие способности, занявшись модернизацией финансовой системы.

[110] Тилли родился в 1559 г. в Брабанте, в родовом замке знатной фамилии императорского военного советника. Родители прочили ему духовную карьеру и отдали на воспитание иезуитам, которые укрепили юношу в католической вере. Однако жизнь служителя церкви его не привлекала, и с семнадцати лет Тилли окунулся в военную стихию. Службу он начал помощником офицера, потом довольно долго служил в низших офицерских чинах. Лишь в 41 год Тилли наконец стал полковником. Медленное продвижение по службе компенсировалось бесценным боевым опытом в войсках, возглавляемых такими замечательными полководцами как герцог Альба, дон Хуан Австрийский и Александр Фарнезе. С 1602 г. Тилли воевал в императорской армии в Венгрии, состоя под командованием герцога Филиппа-Эммануэля Лотарингского, и проявил исключительную храбрость при штурме крепости Офер. В 1603 г. он в чине генерал-вахмистра перешел на службу к эрцгерцогу Матиасу. В ноябре 1604 г. он принимал участие в разгроме турок генералом Георгом Бастой под Остианом, а в 1605 г. отразил нападение турок и гайдуков на Штирию и оборонял границы владений Габсбургов у Каниши. Став командующим восйками Католической лиги, Тилли сделал все от него зависящее для повышения боеспособности находящихся в его распоряжении частей, благодаря чему в начале Тридцатилетней войны войска лиги оказались лучше подготовленными к боевым действиям, нежели армия Протестантской Унии. В войсках Тилли обладал непререкаемым авторитетом в равной степени за свой боевой опыт, ненависть к протестантам-еретикам и заботу о солдатах. В частности, он одним из первых в истории ввел специальные полевые госпитали, которые располагались в максимально возможной близости от места сражения, и благодаря которым раненые могли получать скорую медицинскую помощь.

[111] Эта точка зрения немецкий историографии подробно освещена в монографии А. Ю. Прокопьева – А. Ю. Прокопьев. Германия в эпоху религиозного раскола 1555–1648. СПб, 2002, С.242–245.

[112] Bireley R. the Thirty Years War as Germany’s Religious War// Krieg und Politik 1618–1648. Europäishe Probleme und Perspektiven. München, 1988. S. 85–106.

[113] См. Polišenský J. Třicetiletá valka a evropská krize XVII stoleti. Pr., 1970.