Последний бой чешского льва. Политический кризис в Чехии в первой четверти XVII и начало Тридцатилетней войны: читать начало книги онлайн

Однако мирные инициативы продолжали играть определенную роль в политике Вене как средство оттягивания времени, поскольку войск и денег у австрийских Габсбургов катастрофически не хватало в течение всего 1618 г. В августе 1618 г. императору и Фердинанду Штирийскому удалось с трудом собрать 12 тысяч копейщиков и мушкетеров, а также один аркебузерный полк. Вскоре после этого были обмундированы еще четыре тысячи рейтар, к ним добавили несколько тысяч венгерских кавалеристов[338]. Кроме того, удалось собрать несколько тысяч человек немецкого ополчения, однако их боеспособность была весьма сомнительной. Этих сил оказалось мало, чтобы вести активные наступательные действия, но, с учетом того, что сословная армия в августе 1618 г. также насчитывала немногим более 12 тысяч человек, был, по крайней мере, обеспечен паритет в численности.

Кроме того, мирные инициативы преследовали и другие цели. В частности, они служили доказательством миролюбивой политики Габсбургов по отношению к Чехии для крупных европейских государств, таких как Франция и Англия, нейтралитет которых был жизненно важен для Вены. Наконец, общий миролюбивый фон отношений между Веной и Прагой должен был содействовать дружественному Габсбургам нейтралитету Моравии. В реальности стремление Вены подавить мятеж в Чехии военными силами было окончательным. В чешскую директорию постоянно приходили тревожные сообщения, указывающие на то, что согласие Габсбургов на переговоры является не чем иным как прикрытием военных приготовлений и ожидания помощи от Испании, Католической лиги, Польши и Франции. Со своей стороны, директория с успехом использовала эти сведения для обоснования перед протестантскими сословиями неизбежности войны и вытекающей отсюда необходимости увеличить финансирование.

Боевые действия между восставшими и императором были начаты уже во второй половине июня 1618 г., хотя к ним не были полностью готовы ни чехи, ни Матиас. Первые столкновения были спровоцированы жителями чешских городов, не желающих связывать свою судьбу с восстанием. Руководству восставших было ясно, что в случае войны исход ее будет решаться не в Праге, а на полях сражений. Поэтому директория изначально поставила задачу взять под контроль территорию всей Богемии. Важнейшим средством достижения этой цели, наряду с созданием боеспособной армии, было занятие городов и крепостей. Однако позиция части горожан, выступающих против войны с императором, а подчас даже на стороне последнего, создала для восставших дополнительные трудности.

В ряде городов, где уже в июне 1618 г. наблюдались выступления противников восстания, директория смогла в зародыше подавить очаги сопротивления. В частности, в конце июня в соответствии со специальным декретом правительства восставших были сняты с занимаемых должностей писарь городского совета Часлава Павел Шин, подозреваемый в агитации горожан против посылки депутатов на будущий сейм в Праге, и королевский рихтарж в Литомнержицах Матиас Шишка из Чейнова, прозванный Шимечек[339]. Последнему вменялось в вину создание искусственных препятствий выполнению неотложных мер по обороне страны[340]. Шин ненадолго был посажен в тюрьму, но потом отпущен[341]. Судя по всему, сторонники восставших в этих городах стали чувствовать себя настолько уверенно, что подвергать пострадавших более суровым наказаниям не стали.

Но далеко не везде директория была способна так легко справиться со своими противниками. Самые опасные очаги оппозиции восставшим возникли на юге Чехии, где наиболее сильным было влияние католицизма. В первой половине июня 1618 г., еще до того, как восставшие смогли направить туда какие-то войска, на сторону императора перешли Ческе Будеевицы и Ческий Крумлов, принявшие королевские гарнизоны[342]. Уговоры директоров не помогли. В свой первый поход сословная армия (вернее, то, что было к тому времени в наличии) под командованием графа Турна выступила в середине июня для того, чтобы осадить эти города. Одновременно Турн послал отряды для занятия Индржихова Градца, Тршебони и ряда других городов и местечек, которые находились совсем близко от границ австрийских земель, откуда в любое время могли подойти императорские войска.

В конце июня войска под командованием Турна расположились вокруг Ческих Будеевиц, из-за своего географического расположения имевшего важное стратегическое значение. Он являлся главным опорным пунктом на так называемой «Zlatй stěžce» («Золотой тропе»), дороге в Чехию и северную Австрию из южной Баварии – союзницы императора. Если бы восставшим удалось отбить город, они бы тем самым затруднили поставки подкреплений Вене из немецких земель, а также из испанских Нидерландов. Но под Ческими Будеевицами восставших ждала первая серьезная неудача. У Турна практически отсутствовала даже полевая артиллерия, а осадных орудий не было и в помине. Гарнизон сумел хорошо подготовиться к обороне, так что о быстром взятии города не могло идти и речи. Не видя другого способа принудить Ческе Будеевицы к капитуляции, Турн начал осаду, блокировав все дороги и подходы к городу. В эти дни к осаждавшим подходили подкрепления из состава сформированных позднее контингентов.

Тем временем положение восставших в южной Чехии с каждым днем все ухудшалось. Во-первых, власть директории отказался признавать один из крупнейших городов королевства – Плзень. В Чес-ких Будеевицах и Ческом Крумлове симпатии многих горожан были на стороне восстания, и главную роль в том, что они приняли противную сторону, сыграла активность симпатизирующих Габсбургам чиновников и находившихся поблизости императорских офицеров. Поэтому жители Ческого Крумлова с приходом войск директории изгнали из города императорский гарнизон, который Вена из-за нехватки войск на более важных участках военных действий непредусмотрительно не усилила[343]. Наоборот, присоединение Плзня к противникам восставших протестантских сословий было закономерным результатом его предшествующего политического и религиозного развития. Со времен гуситского движения город являлся столпом католицизма в регионе. В результате ожесточенной борьбы сторонников реформаторской церкви и католической группировки в середине XVI в. убедительную победу одержали католики, пользующиеся широкой поддержкой населения[344]. Важной причиной такого неприятия протестантов было то, что реформаторские церкви нередко ассоциировались с германским влиянием. Негативное отношение к еретикам в католических городах во второй половине XVI в. лишь росло, по мере того как усиливалось воздействие на чешские евангелические сословия лютеранства и кальвинизма. В 1578 г. городской совет Плзня вообще запретил проживание в городе некатоликов[345].

Узнав о дефенестрации на следующий день, плзеньцы вначале приняли решение сохранять нейтралитет и сообщили об этом в Прагу 5 июня 1618 г. Однако во второй половине июня плзеньцы нарушили данное обещание. 23 июня в город вошел гарнизон под командованием крайского гетмана Дорнхейма[346]. Солдат у него, прибывшего из Верхней Австрии, было немного. По имеющимся сведениям, в город с гетманом прибыло всего сто пехотинцев и несколько всадников[347]. Однако на помощь Плзню подошло несколько небольших отрядов, сформированных в окрестных католических по населению городках и местечках, а также в монастырях. С ними количество защищавших город католиков могло превышать тысячу человек. Учитывая наличие у города достаточно мощных укреплений и практически полное отсутствие на первых порах артиллерии у сословной армии, задача взятия Плзьня приступом казалась для восставших столь же трудновыполнимой, как и штурм Ческих Будеевиц. Кроме того, плзеньцы рассчитывали на скорую помощь императора, который отправил им специальное письмо, в котором уполномочивал Дорнхейма принять руководство обороной города[348].

Во-вторых, ситуация серьезно осложнилась с началом активных действий генералами императорской армии. В начале августа отряды регулярных габсбургских войск пришли в движение и 12 августа вступили на территорию южной Чехии. Главной целью их похода была поддержка сторонников Габсбургов в южной Чехии.

Генералом, которому принадлежала честь открытия военных действий со стороны Габсбургов, был валлонский граф Жан Дювал Дампьер[349]. Война началась для него далеко не успешно. Граф выступил в спешке, не успев хорошо подготовиться к наступлению. В Вене Дампьера торопили, желая поддержать осажденных противников власти директории в Ческих Будеевицах, а также показать всем остальным своим сторонникам, что их не оставят без помощи. Кроме того, возможно, Габсбурги, да и сами военачальники, не ожидали столь быстрого формирования сословной армии. Войска Дампьера насчитывали от 4 до 6 тыс. человек, что не превышало численности отрядов Турна, и, подобно последним, не имели артиллерии[350]. Этот недостаток сразу же дал о себе знать. Директория и чешские военачальники были вовремя оповещены о подходе неприятеля к границам южной Чехии и сумели подготовить к обороне большую часть городов и местечек, имевших хоть какое-то стратегическое значение. Поэтому, когда Дампьер 12 августа подошел к небольшому городку Ландштейну, в котором был расквартирован неполный батальон сословной армии, на штурм граф не решился. Его войска отошли к другому населенному пункту – Новы Быстрицы, принадлежавшему Вилему Славате. Городок не оказал сопротивления, так что имперская армия без потерь овладела им и расположились на непродолжительный отдых[351].

14 августа граф решил двинуться к Индржихову Градцу, находящемуся на расстоянии двух переходов. По пути с Дампьером произошел конфуз, негативно отразившийся на моральном состоянии бывших под началом графа солдат. Дампьер попытался с помощью внезапного ночного нападения захватить местечко Исти, сдать которое обещал местный гетман. Вопреки ожиданиям, императорские наемники внезапно встретили хорошо подготовленный отпор со стороны солдат гарнизона, и не думавших открывать ворота или договариваться с неприятелем. В ярости Дампьер приказал сжечь все дома в округе и снова отошел к Новым Быстрицам, залечивая раны.

Тем временем, почувствовав угрозу Индржихову Градцу, директория отдала Турну приказ выступить на защиту этого города. Хотя в то время сословная армия под его командованием все еще значительно превосходила находящиеся на территории Чехии войска противника, все же сил для одновременного продолжения блокады Ческих Будеевиц не было, так что мысль о взятии этого важнейшего опорного пункта Габсбургов пришлось на время оставить. Вместе с тем, для наблюдения за городом было оставлено несколько небольших отрядов восставших.

Это решение восставших оказалось правильным и привело в результате к первой громкой победе восставших. Вновь попытавшись подойти к Индржихову Градцу, Дампьер столкнулся с передовыми отрядами Тур-на. Не разобравшись в ситуации, валлонец атаковал чехов. Однако был неприятно удивлен, когда понял, что столкнулся с силами, значительно превосходящими его войска. Подробности этого боя довольно туманны, и на их основании наверняка можно говорить только о том, что Дампьер в принципе не мог выиграть сражение. Численное превосходство сословной армии было подавляющим, в то время как моральный дух императорских наемников после ряда неудач оставлял желать лучшего.

По-видимому, свою ошибку Дампьер понял довольно быстро и вовремя отдал приказ об отступлении, пока его войска не подверглись опасности окружения. Благодаря этому он избежал катастрофического поражения. О том, что большую часть войска Дампьеру удалось сохранить, свидетельствуют и его потери. Во всяком случае, согласно Павлу Скале, на поле сражения осталось немногим более трехсот убитых наемников. Кроме того, Дампьеру повезло, поскольку победители не организовали настоящего преследования. Вновь отступив к Новым Быстрицам, валлонец стал вести себя осторожнее, понимая, что с имеющимися войсками он не может проводить серьезных операций в присутствии рядом основных сил восставших. Последние же, чтобы держать под контролем подходы как к Ческим Будеевицам, блокада которых вновь была усилена, так и к Индржихову Градцу, расположились лагерем недалеко от Тршебони.

Ситуация изменилась в лучшую для Габсбургов сторону после вступления в кампанию новой императорской армии под главенством графа Карла Бонавентура Букуа де Лонгвалля, который стал наиболее авторитетным генералом – противником восставших в ходе войны в 1618–1619 гг[352]. Военные действия Букуа начал с неожиданного маневра, который в перспективе оказал огромное влияние на весь дальнейший ход боевых действий. Вместо того чтобы идти на помощь Дампьеру, брабандец направился ближайшей дорогой в сторону Моравии, в направлении Немецкого Брода. Поскольку Карл Старший из Жеротина в это время разрешил императорским войскам проходить по территории маркграфства, в то время как восставшие такого права не имели, Букуа мог, беспрепятственно обойдя чешские позиции с востока, затем повернуть на Прагу. Естественно, там почувствовали угрозу. Поскольку защищать Прагу было практически некому (там находилось только несколько неполных батальонов пехоты), Турну ничего не оставалось как направиться за Букуа, чтобы успеть перерезать ему дорогу. Однако для этого необходимо было иметь под рукой все боеспособные войска. Оборона южной Чехии фактически была переложена на плечи сформированного к тому времени местного ополчения, которому придали несколько небольших отрядов наемников. Конечно, ополченцы и думать не могли о каких-либо активных действиях, а сосредоточились в районе Табора. Наконец, что самое главное, восставшим пришлось снять осаду Ческих Будеевиц. В результате по «Zlaté stěžce» могли беспрепятственно следовать подкрепления австрийским Габсбургам.

Тем временем Дампьер вновь решил попытать счастья под Индржиховым Градцем, организовав ночную атаку в последних числах августа. Его солдаты сумели подорвать одну из крепостных башен, после чего попытались прорваться в пролом[353]. Однако столкнулись с хорошо организованной сильной обороной солдат и местного ополчения. Последние успели оставить напротив узкого пролома несколько пушек и отбили атаку[354]. Дампьер понял безнадежность ситуации и вынужден был отдать приказ об отступлении. О том, что бой был довольно жестоким, свидетельствуют потери императорских войск. Во всяком случае, согласно Павлу Скале, на поле сражения осталось более трехсот убитых наемников[355]. О количестве раненых неизвестно, но Павел Скала пишет о том, что в бою был ранен сам Дампьер.

После этого, получив подкрепление в составе пехотного полка, в начале сентября граф двинулся на соединение с Букуа, что было с его стороны самым правильным ходом, поскольку армия Турна до сих пор превосходила численно обе отдельно взятые императорские армии. По пути Дампьер одержал, наконец, свою первую победу в этой кампании, овладев Пелгржимовым. Ополченцы, расквартированные у Табора, в последний момент попытались оказать поддержку горожанам Пелгржимова, но по дороге подкрепление было разбито, а жители города сдались императорскому генералу.

После этого быстрым маршем Дампьер двинулся к Немецкому Броду, который 6 сентября без боя занял Букуа. 8 сентября оба войска соединились, не оставив Турну шансов разбить их по частям. Единственное, что успел сделать последний – преградить противнику, почувствовавшему себя достаточно сильным для наступления, дорогу на Прагу. Когда 10 сентября передовые отряды объединенной императорской армии подошли к Чаславу, то встретили там основные силы восставших, готовые к бою. Дампьер и Букуа расположились лагерем в нескольких километрах от позиций Турна. Стояние у Часлава продолжалось неделю. Противники ограничивались лишь перестрелками, а также от случая к случаю стычками всадников, рыскавших по округе в поисках провианта и фуража. Особенно тяжело в этом смысле приходилось императорским войскам. По приказу Турна в окрестностях (за исключением, естественно, территорий, находящихся в тылу расположения чехов) были сожжены все мельницы, по возможности уничтожено или вывезено зерно. По-видимому, наемники Букуа и Дампьера стали терпеть недостаток в хлебе, что делало невозможным долгое пребывание в этих местах большого войска.

Тем не менее, атаковать противника императорские генералы не решались, скорее всего, не чувствуя достаточного численного превосходства для того, чтобы ввязаться в сражение против неприятеля, укрепившегося на сильной позиции. Общая численность войск, находящихся под командованием Букуа, составляла порядка 13 тыс. человек. В составе армии насчитывалось четыре пехотных полка (кроме саксонско-алуенбургского, все назывались в честь командиров – Крихингена, Коллальто и Штаудера), и три кавалерийских (все были известны по фамилиям командиров – Дампьера, Маррадаса и Пухейма). Кроме того, в распоряжении Букуа имелось несколько отрядов венгерских гайдуков и гусар. Однако не все полки подошли к Чаславу одновременно, так что в первые дни, скорее всего, императорская армия не превышала численно чешские войска, насчитывавшие не более 10 тыс. человек, причем примерно восьмую часть их составляли ополченцы из окрестных городов и деревень.

Стояние у Часлава стало временем сбора подкреплений. Чехи лучше, чем их противник, использовали возникшую передышку для того, чтобы сформировать новые воинские контингенты. Для этой цели директория наняла графа Георга Фридриха Гогенлоэ[356]. Его отношение к восстанию изначально было позитивным. Во всяком случае, имеются сведения о том, что директория вела переговоры о его привлечении к руководству чешской армией с начала восстания, с чем граф готов был согласиться, но на определенных условиях. В частности, Гогенлоэ не соглашался служить в чьем-либо подчинении, требуя для себя верховного командования. В результате переговоров по ходатайству Христиана Ангальтского директория согласилась произвести графа в звание генерал-поручика, которое до этого времени в армии восставших имел только Турн. Однако, идя на эту уступку, директоры не решились унизить последнего. Был установлен посменный порядок командования армией. Турн и Гогенлоэ должны были сменять друг друга каждые два месяца. Этот компромисс представлялся директории лучшим выходом из создавшегося положения, однако посменное командование стало причиной постоянной путаницы и конфликтов между высшими офицерами.

Поступив на службу к чехам, Гогенлоэ показал неплохие организаторские способности. В течение короткого времени ему удалось закончить формирование одного пехотного и одного кавалерийского полка. В течение короткого срока он организовал их подход к основной армии у Часлава. Туда же Гогенлоэ направил 8 тяжелых орудий, которые прибыли на место 16 сентября.

Приход к чехам подкреплений решил исход стояния у Часлава. Букуа, не решаясь вступать в бой против более сильной, на его взгляд, армии противника, в ночь на 17 сентября отдал приказ к общему отходу. Императорским войскам удалось отступить скрытно, под прикрытием арьергарда, постоянно обстреливающего позиции чешской армии, как будто готовясь к скорой атаке. Обнаружив на утро, что противник исчез, чехи изначально предположили, что враг двинулся в обход на Прагу, что вызвало некоторую растерянность. Однако, определив, куда следует неприятель, Турн и Гогенлоэ принялись преследовать Букуа.

Целью последнего был Индржихов Градец, который, по первоначальной информации Букуа, не имел сильного гарнизона. Захват этого города, который был расположен ближе к Праге, чем Ческе Будеевице, мог значительно усилить стратегические позиции императорской армии. Однако, получив информацию о том, что в Индржиховом Градце сосредоточены войска восставших, маршал вынужден был остановиться на полпути. Дойдя до Пелгржимова, Букуа разбил укрепленный лагерь, дав тем самым возможность уставшему войску отдохнуть. Но при этом он потерял инициативу. Более сильная чешская армия расположилась неподалеку. Хотя чехи не решались, в свою очередь, атаковать императорские войска, они следили за поведением противника.

Стояние двух армий у Пелгржимова продолжалось около 6 недель. За это время чехи снова смогли улучшить свое положение, когда в октябре к ним на помощь наконец-то были направлены 4 тыс. солдат из Силезии. Это обеспечивало серьезный перевес над Букуа, который в течение всей осени практически не получал подкреплений. Маршалу, чтобы избежать возможной блокады, не оставалось ничего другого как скомандовать отход еще до подхода силезцев. Отступление было скрытно осуществлено в ночь на 5 ноября[357].

Букуа направился к Индржихову Градцу, рассчитывая взять город с ходу. Но план маршала удался лишь наполовину. 5 ноября его авангард быстро овладел предместьями и подошел к кремлю. Однако там он встретил яростное сопротивление нескольких сот чешских солдат. Когда овладеть кремлем с ходу не удалось, Букуа, получив известия о приближении Турна, снова приказал спешно отступать, потеряв драгоценное время во время неудачной попытки взять Индржихов Градец. На этот раз императорским генералам не удалось избежать нежелательного для них столкновения. 9 ноября у местечка Ломницы у Весели чехи настигли арьергард Букуа, которым командовал Маррадас[358]. Скорее всего, именно его кавалерийский полк и составлял основу сил арьергарда. В этом сражении полный перевес был на стороне чешской армии. Маррадас отступил, понеся ощутимые потери. А несколькими днями позднее, 13 ноября, чехи разбили у городка Новы Грады подкрепление, посланное из Австрии на помощь Букуа.

В течение всей кампании 1618 г. Плзень оставался главной проблемой в тылу чешской армии. После неудачных переговоров с представителями городского совета восставшие осадили «оплот католической оппозиции» на юге Чехии. Изначально количество осаждающих, очевидно, не превышало трех тысяч человек[359]. Для того чтобы взять город штурмом, нужно было сконцентрировать большие силы, что оказалось просто невозможно при условии одновременного ведения боевых действий против Дампьера и Букуа. К тому же, вначале у осаждавших не было тяжелой артиллерии. Между тем, хотя основу укреплений Плзня составляли стены, построенные вскоре после основания города, то есть, на рубеже XIII и XIV вв., во второй половине XV в. укрепления были подвергнуты капитальному ремонту и частичной перестройке в соответствии с требованиями к фортификационным сооружениям периода Ренессанса. Этого было вполне достаточно, чтобы выдержать штурм, не подкрепленный огнем осадных орудий. Единственным выходом для войск директории оставалось продолжение осады. Задача восставших облегчалась тем, что плзеньцы заранее не готовились к боевым действиям, поэтому город не имел больших запасов продовольствия. Поэтому в случае полной блокады Плзня осада должна была увенчаться успехом в течение нескольких месяцев. Однако с чисто военной точки зрения для восставших было чрезвычайно важно максимально сократить время осады, чтобы еще до наступления зимы воспользоваться всеми наличными силами на главном направлении театра боевых действий – приграничных с Австрией районах.

Как раз в это время чехи благодаря стараниям пфальцской дипломатии получили первую серьезную военную помощь из-за границы. В сентябре 1618 г. сформированный из немецких наемников на деньги савойского герцога 2-тысячный пехотный полк прибыл из Верхнего Пфальца в Чехию. Командовал солдатами граф Питер Эрнест Мансфельд, амбициозный и талантливый офицер[360]. Получив предложение из Праги, он потребовал для себя маршальского звания. Однако директория такое требование расценила как излишне нескромное. Мансфельду было предложено стать артиллерийским генералом, и в конце августа 1618 г. он выразил официальное согласие поступить на службу к чехам. Едва вступив на территорию Богемии, Мансфельд показал свой независимый и амбициозный характер. Директория не намеревалась использовать его полк для осады Плзня[361]. Но граф рассудил по-своему, направившись к городу. Этим самым он лишил чешскую армию поддержки во время стояния у Часлава. Правда, осаду он проводил грамотно[362]. Находящиеся под руководством Мансфельда войска овладели предместьями, полностью блокируя город и лишив его связи с внешним миром. Это сочеталось с артиллерийскими обстрелами укреплений (к тому времени были доставлены орудия), а также периодическими атаками.

Хотя Мансфельд привел с собой значительное подкрепление, в целом в его распоряжении оказалось не более 4 тыс. человек[363]. Поэтому директория в течение всего времени осады пыталась добиться капитуляции города без решительного штурма. Последнее письмо, в котором горожан склоняли к сдаче, было составлено чешскими директорами 6 ноября[364]. Однако оно осталось без ответа. Вместе с тем, грамотные действия Мансфельда стали приносить результаты. Оборона города день ото дня слабела. 18 ноября был предпринят штурм, в ходе которого войскам Мансфельда удалось осажденным серьезный урон и захватить несколько важных опорных пунктов[365].Отчаявшись в возможности сопротивляться, 22 ноября гарнизон Плзня капитулировал[366].

Это был крупный успех восставших, благодаря которому удалось ликвидировать наиболее значительный очаг сопротивления противника внутри страны и освободить значительные силы для усиления полевой армии. Управление Плзнем директория поручила Мансфельду как главному героя взятия города. На волне эйфории от победы графу простили все его прежние отказы следовать рекомендациям из Праги. Однако подавить среди горожан настроения, оппозиционные новой власти, Мансфельду так и не удалось. На первых порах большую роль в поддержании негативного отношения к восставшим сыграл пользующийся огромным авторитетом среди горожан-католиков глава римской церкви в Плзне Давид Драховский[367]. По мере разрастания войны отношения между католиками и протестантами в Чехии становились все более напряженными, и его проповеди находили благодатную почву. Чтобы удерживать горожан в повиновении, Мансфельд был вынужден разместить в Плзне сильный гарнизон (по сведениям, сообщаемым Павлом Скалой, семь рот пехоты и кавалерии)[368].

Серия неудач на полях сражений, а также близящаяся зима заставили Букуа отказаться от активных боевых действий и отступить к Ческим Будеевицам. Последней операцией, осуществленной маршалом в коне кампании 1618 г., был новый захват Ческого Крумлова, который наряду с Ческими Будеевицами стал оплотом императорской армии в Богемии[369]. Наоборот, руководство чешскими войсками на исходе осени почувствовало большую уверенность в своих силах. Результатом этого стала организация вторжения в австрийские земли, в направлении Вены. С сугубо военной точки зрения рассчитывать на большие результаты этого предприятия не приходилось, за исключением маловероятного в то время восстания сословий Верхней Австрии. У Турна не было достаточных сил для того, чтобы самостоятельно овладеть австрийской столицей, экспедиционное войско вообще не имело артиллерии. Конечно, директоры, одобрившие поход на Вену, должны были отдавать себе отчет в том, что за последние сто лет оборонительные сооружения города неоднократно совершенствовались в расчете на отражение османов. Поэтому в чешской историографии первый поход Турна на Вену расценивается в большей степени как политическая акция, с чем нельзя не согласиться, учитывая полную неподготовленность этой операции. Восставшие хотели продемонстрировать свою силу соседям, прежде всего, сословиям Моравии и австрийских земель, подталкивая их к выступлению против Габсбургов. Вместе с тем, поход стал полной неожиданностью для императорских генералов. Они оказались не в состоянии воспрепятствовать восставшим, занявшим несколько приграничных городов, приблизиться к городу. Гарнизон Вены был малочисленным, и в течение какого-то времени там царила паника. Однако Турн об этом не знал, так что он не пытался штурмовать столицу, заранее считая подобную затею бессмысленной.

[338] Winkelbauer T. Nervus Belli Bohemici…, S. 184.

[339] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 52–53.

[340] Ibidem.

[341] Skála P. Historie česká od defenestrace…, Poznámky, S. 385.

[342] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 65–67.

[343] Kafka F. Bílá Hora a české dějiny, S. 114.

[344] Об этом Bělohlavěk M. Plzeň, protireformace a české stavovské povstání. //Folia Historica Bohemica, 8. Pr., 1985. S. 136.

[345] Ibid. S. 137.

[346] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 65.

[347] Skála P. Historie česká od defenestrace…, Poznámky, S. 386.

[348] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 65.

[349] Граф Жан Дювал Дампьер родился в Лотарингии в 1580 г. и полностью посвятил себя военной службе. В 1603 г. Дампьер вступил в армию Рудольфа II. В то время империя вела войну с Османской империей, и у графа была возможность на деле показать свои военные способности. Он с успехом сражался не только против турок, но и против венгров и гайдуков. Затем отличился во время военного конфликта с венецианцами. В 1617 г. Дампьера в чине полковника взял к себе на службу Фердинанд Штирийский. Когда началось восстание в Чехии, граф нес службу в испанских Нидерландах, поэтому прибыл в Вену только в начале августа.

[350] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 68.

[351] Ibidem.

[352] Букуа родился в 1571 г. в брабантской дворянской семье. Военную карьеру начал с юности, поступив на службу к испанским Габсбургам в Нидерландах. Сражаясь против голландцев, он быстро отличился и уже в 1596 г. стал полковником. После заключения перемирия между Испанией и Соединенными Провинциями Нидерландов многие военные, в том числе, Букуа, на какое-то время оказались не у дел. Ища себе применение, граф одно время, в 1610–1611 гг., даже был посланником в Париже. Желание сделать карьеру подвело его в 1614 г. к решению поступить на службу к императору Матиасу, который принял его в свою свиту. Известно, что в том же году Букуа сопровождал императора на генеральный сейм Земель Чешской короны в Ческих Будеевицах, где, по крайней мере, визуально познакомился со многими своими будущими противниками. В конце 1614 г. граф покинул двор Матиаса и вернулся в Нидерланды, оставаясь, однако, на службе у Матиаса. Поэтому, получив в июне 1618 г. письмо от императора с приказом вернуться в Австрию, Букуа незамедлительно его исполнил и в первых числах сентября был уже в Вене, возглавив сформированные к тому времени войска.

[353] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 72.

[354] Ibidem.

[355] Ibidem.

[356] Гогенлоэ происходил из знатного имперского рода. Дядя Георга Фридриха воевал в нидерландской армии, где дослужился до генеральского чина. Сам Гогенлоэ к моменту начала войны тоже имел богатый боевой опыт. Службу он начал во Франции, где воевал под командованием самого Генриха IV. Некоторое время по примеру дяди служил в Нидерландах, затем поступил в императорскую армию, в составе которой воевал с турками во время Долгой войны. В 1603 г. Рудольф II в награду за верную службу произвел Гогенлоэ в генерал-вахмистры, а также ввел в состав Военного совета. К этому времени относятся и его первые контакты с представителями чешских сословий. В 1607 г. Гогенлоэ женился на Еве из рода Вальдштейнов. Этот брак сделал его владельцем обширных поместий в Младе Болеславе, Космоносах и Краликах, благодаря чему граф был принят в ряды чешской сословной общины.

[357] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 95–96.

[358] Ibid. S. 97.

[359] Даже после прихода осенью полка Мансфельда, значительно усилившего силы осаждавших, общее количество войск, по мнению Гинделы, составляло не более 4 тыс. человек – Skála P. Historie česká od defenestrace…, Poznámky, S. 391.

[360] Граф Питер Эрнест Мансфельд родился во Фландрии. К началу «чешской войны» он имел за плечами богатый боевой опыт. Мансфельду довелось служить под знаменами и католиков, и протестантов. С 1603 года Мансфельд воевал с турками в составе императорской армии в Венгрии, после окончания войны служил под знаменами эрцгерцога Альбрехта во Фландрии. В 1610 г. граф переметнулся в протестантский лагерь и поступил на службу в войска Протестантской Унии, а в 1616 г. вступил в ряды армии савойского герцога Карла Эммануила. В 1618 г. Савойя и Испания урегулировали военный конфликт, и полк Мансфельда должен был быть распущен. Поэтому предложение Фридриха V послужить чехам пришлось для графа как нельзя кстати.

[361] Skála P. Historie česká od defenestrace…, Poznámky, S. 391.

[362] Об осаде Плзня Мансфельдом Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 101–108.

[363] Skála P. Historie česká od defenestrace…, Poznámky, S. 391.

[364] Documenta Bohemica Bellum Tricennale Illustrantia, II, № 133, S. 68.

[365] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 102–106.

[366] Ibid, S. 108–109.

[367] Bělohlavěk M. Plzeň, protireformace…, S. 145.

[368] Skála P. Historie česká od defenestrace…, S. 110.

[369] Ibid. S. 97.