Эпопея советско-финской Зимней войны 1939— 1940 годов. Сухопутные, воздушные и морские операции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Поздравляю вас, господин фельдмаршал, и всю нашу армию с большими успехами, которых вы добились на всех участках, но особенно в Суомуссалми, где было совершено историческое чудо. Это останется яркой звездой в нашей военной истории»⁷⁸.

Какой бы обоснованной ни была эта похвала, успех в Суомуссалми привел к излишней самоуверенности финнов. Как позже отмечал генерал Хейнрике, можно утверждать, что эта победа была отпразднована с излишним размахом, учитывая, что решающее и самое тяжелое сражение войны произойдет на Карельском перешейке – и при совершенно иных обстоятельствах⁷⁹.

Глава 5

Затишье перед бурей

Когда 1939 год ушел в историю, первый месяц боевых действий финны могли вспоминать с изрядной долей удовлетворения. Ошеломительные победы под Толваярви и Суомуссалми прогремели на весь мир, линия Маннергейма успешно выдержала массированные атаки, а на всех остальных фронтах продвижение Красной армии было остановлено. Однако наметились и весьма тревожные предзнаменования: истощение уже сказывалось на обоих противниках обратно пропорционально их ресурсам, людским и материальным, при этом Советы, извлекая уроки из дорогостоящих ошибок, совершенствовали тактику и реорганизовывали войска и их командование для новых атак.

В то время как наземные действия в целом практически зашли в тупик, все большую серьезность приобретала угроза с воздуха, поскольку экстремально низкие температуры сопровождались значительным прояснением. Маршал Маннергейм стал свидетелем яркой демонстрации превосходства советской авиации в ясный день 5 января, когда советские бомбардировщики волна за волной с утра и до наступления сумерек засыпали Миккели зажигательными бомбами. В тот вечер он в последний раз обедал в отеле «Сеурахуоне» и с грустью смотрел в окно на зарево пылающего города. В ту же ночь он переехал в маленькую деревушку Отава, расположенную в восьми милях к юго-западу, куда также были в срочном порядке перебазированы оперативный отдел и отдел снабжения штаба¹.

Перенос ключевых элементов штаба в неприметную деревню соответствовал политике, которую правительство пропагандировало среди населения еще в период YH. Около 400 000 детей, женщин и пожилых мужчин бежали из наиболее уязвимых городских кварталов, расселившись в сельской местности, где было относительно безопасно. Такое рассредоточение населения в сочетании с бомбоубежищами и эффективной сетью предупреждения, состоящей из волонтеров-наблюдателей (в основном из числа «Лотт»), позволило свести число жертв среди гражданского населения к минимуму. Хотя в общей сложности было совершено 2075 бомбовых налетов на 516 населенных пунктов (не считая самих фронтов боевых действий), погибло всего 640 финнов и еще около 1500 было ранено².

В ту более цивилизованную эпоху, до того как бесцеремонное разрушение нацистами Роттердама положило начало нынешнему жестокому веку массовых убийств, даже эти относительно немногочисленные жертвы среди мирного населения вызывали всемирное возмущение. Большинство финнов стоически переносили свои личные трагедии; в одном из некрологов причиной гибели одиннадцатилетнего ребенка значился «несчастный случай»³. Подобные инциденты лишь укрепляли решимость нации сражаться до конца.

Материальные потери были гораздо больше – почти 1800 зданий были полностью разрушены и 5000 повреждены. Все эти цифры не относятся к второму по величине городу Финляндии, Виипури, который, находясь непосредственно в зоне боевых действий, был практически уничтожен артиллерийским огнем и массированными бомбардировками. Из более отдаленных городов наибольший ущерб был нанесен Турку и Тампере. К середине января 48 из 63 портовых пакгаузов важного порта Турку были разрушены. На Тампере, крупный промышленный центр, где располагался авиационный завод, было сброшено около 1700 бомб⁴.

Налеты на Южную и Юго-Западную Финляндию значительно облегчались наличием у русских новых авиабаз в Эстонии. С учетом аэродромов, расположенных вдоль трассы Мурманской железной дороги, в зону действия советских бомбардировщиков попадала вся территория Финляндии. Поначалу целью налетов становились объекты в глубине финской территории, нежели зоны боевых действий. Излюбленной мишенью, особенно на поздних этапах войны, стали железнодорожные узлы. Советские бомбардировки привели к более чем 700 перебоям в движении поездов, хотя при этом было уничтожено всего два паровоза и 134 пассажирских и товарных вагона. С учетом затраченных усилий результаты советских воздушных налетов оказались довольно скромными⁵.

Финны умело использовали свои немногочисленные зенитные орудия: им удалось сбить по меньшей мере 327 вражеских самолетов. Более тяжелые орудия калибра 76,2 мм использовались в основном для защиты важных городов и логистических центров. Фронтовые части применяли спаренные 7,62-мм пулеметы, 20-мм пушки и небольшое количество 40-мм пушек. Эффективность их огня, очевидно, стала неожиданностью для советских пилотов; в первые дни они иногда летали на высоте до 2000 футов, неся при этом значительные потери от зенитного огня. Когда позже они увеличили высоту полета, в отдельных случаях до 20 000 футов, точность их бомбометания – и без того не слишком высокая – снизилась еще больше⁶.

Чтобы противостоять сотням советских бомбардировщиков, которые, по сути, безраздельно господствовали в небе (согласно советскому источнику, было совершено около 44 000 самолето-вылетов), финны к началу боевых действий располагали лишь 31 истребителем «Фоккер D.XXI» в исправном состоянии; еще 10 находились в ремонте. Максимальная скорость D.XXI составляла всего 286 миль/ч, что давало совсем крохотное преимущество над бомбардировщиками («Туполев СБ-2» имел скорость 263 миль/ч, а «Ильюшин ДБ-3» – 254 миль/ч), на перехват которых они вылетали. Горстка «Фоккеров» оставалась основой истребительных сил Финляндии на протяжении всей войны, на их долю пришлось подавляющее большинство из 235 подтвержденных побед, совершенных финскими летчиками. Несмотря на то что, когда позволяла погода, они ежедневно участвовали в боях, было потеряно всего 12 истребителей⁷.

В ходе войны за границей было закуплено более 100 дополнительных истребителей, но большинство из них прибыло слишком поздно, чтобы принять участие в боевых действиях. Самым своевременным подкреплением стали 30 самолетов «Моран-Солнье M.S. 406», прибывшие из Франции в декабре. Эти довольно скоростные истребители (302 миль/ч) были готовы к бою, когда в феврале финны ощутили на себе всю ярость советского наступления⁸.

Помимо этих финских самолетов, в последние два месяца войны шведские добровольцы пилотировали 12 истребителей «Глостер-Гладиатор II» и 4 «Хокер-Харте». Несмотря на низкие боевые качества британских самолетов, над Северной Финляндией в небе шведские пилоты смогли сбить 6 советских бомбардировщиков и 6 истребителей, потеряв при этом 6 своих самолетов, 5 – в бою и 1 – в результате аварии⁹.

Эффективность финских истребителей не ограничивалась количеством сбитых бомбардировщиков или сотнями поврежденных, которым удалось вернуться за линию фронта, где их дальнейшая судьба не могла быть точно определена. Само присутствие в небе финских самолетов влияло на советские воздушные операции. Финские перехватчики стали атаковать каждую группу бомбардировщиков противника, находящуюся в пределах досягаемости, даже если удавалось послать всего один истребитель. Дело в том, что при появлении истребителей противник зачастую прерывал свой рейд либо поспешно сбрасывал бомбы куда попало¹⁰.

Финским летчикам пришлось действовать в ужасающих полевых условиях. Самолеты зачастую взлетали с замерзших озер, используя лыжи вместо шасси. Часто это означало, что обслуживать технику приходилось под открытым небом при температурах от 30 до 40 градусов ниже нуля по Фаренгейту! В такую погоду пилоты подолгу дежурили возле своих самолетов в полном снаряжении, считая, что им повезло, если им достанется хотя бы палатка, где можно было хоть как-то отогреться. Количество вражеских налетов постоянно росло, и одним и тем же финским летчикам приходилось неделями – по несколько раз в день – вылетать на перехват. По мере того как постепенно росло мастерство советских летчиков, а в небе во все большем количестве появлялись более совершенные русские истребители, напряжение стало сказываться. 28 февраля 15 финских самолетов, вылетевших на перехват бомбардировщиков, были атакованы 36 вражескими истребителями. Шесть финских истребителей были сбиты. После этого финское командование запретило взлеты, когда вблизи аэродромов оказывались истребители противника¹¹.

Активность советской авиации достигла пика в феврале и марте, когда количество вылетов составляло в среднем от 400 до 1000 в день. Согласно советским источникам, среднее число вылетов за всю войну составляло около 800 в сутки. Как и позже их коллеги из Королевских ВВС в Битве за Британию, финские летчики-истребители проявляли чудеса мастерства и выносливости, вступая в бой с намного превосходящими силами противника. Как ни удивительно, в воздушных боях финны потеряли всего 26 истребителей¹².

До января оперативная численность финских бомбардировочных сил составляла всего 16 самолетов «Бристоль-Бленхейм». Еще два бомбардировщика использовались в качестве макетов на заводе в Тампере. В том же месяце из Англии были отправлены еще 12 «Бленхеймов» (модель IV), но один из самолетов был потерян, а другой сильно поврежден в пути. Последняя партия из 12 самолетов (модель I) прибыла в феврале. Относительно современные бомбардировщики, способные со скоростью 220 миль в час нести полтонны бомбовой нагрузки на расстояние 1250 миль, «Бленхеймы» тем не менее оказывались весьма уязвимы для вражеских истребителей. Поставки из Англии едва поспевали восполнить боевые потери; к концу войны в строю оставалось всего 11 бомбардировщиков. Финны использовали эти крошечные силы в основном против советских маршевых колонн и артиллерийских батарей. После того как в феврале была прорвана линия

Маннергейма, бомбардировщики и истребители сосредоточились на Карельском перешейке и на объектах в заливе Виипури. Из-за высокой активности советских истребителей на данном этапе вылеты финских бомбардировщиков производились либо ранним утром, либо в сумерках¹³.

Финны также располагали пестрым ассортиментом устаревших самолетов, пригодных только лишь для разведки. Эти самолеты были настолько старые и медленные, что большинство из них могли уцелеть лишь в том случае, если их применение ограничивалось сумерками. Разнообразие марок и моделей создавало огромные проблемы с запчастями и техническим обслуживанием, как и в случае с истребителями, артиллерией, стрелковым оружием и т. д.

В то время как противостояние в воздухе усиливалось, война на море к середине января в буквальном смысле замерла. К счастью для финнов, их крошечный флот вряд ли смог бесконечно долго противостоять советскому Балтийскому флоту с его линкорами и крейсерами. На Балтике у финнов было всего два монитора, пять подводных лодок и небольшое количество тральщиков, миноносцев, патрульных катеров, канонерских лодок и торпедных катеров¹⁴.

Из-за запретов, содержащихся в советско-финском мирном договоре 1920 года, финны не имели в Северном Ледовитом океане ни одного военно-морского судна для защиты Петсамо, а также не укрепили внешние острова в Финском заливе. Тем не менее советские войска подвергли бомбардировке самый крупный из этих островов, заброшенный и беззащитный Суурсаари (Хогланд), прежде чем потом занять его¹⁵.

Финские действия на море ограничивались в основном постановкой мин подводными лодками у советских гаваней. Две вражеские подлодки были потоплены на финских минных полях. Советскому флоту удалось потопить – в основном с помощью подводных лодок – только три финских корабля и три нейтральных торговых судна (одно шведское и два немецких)¹⁶.

Мелководный Финский залив к концу декабря быстро замерз, а к середине января Ботнический залив также представлял собой огромное ледяное поле. За эту рекордно холодную зиму лед сделался настолько толстым, что выдерживал даже тяжелые танки. С 21 февраля и до конца войны через Ботнический залив действовал грузовой маршрут снабжения от Ваасы (Финляндия) до Умео (Швеция). Когда погодные условия сделали невозможным традиционное применение военно-морских сил, как финские, так и советские моряки – несомненно, к взаимному огорчению – стали пехотинцами¹⁷.

Прежде чем природа наложила свое вето на военно-морские операции в Балтийском море, на финских островах состоялось несколько классических дуэлей кораблей с береговой артиллерией в стиле XIX века. На второе утро войны советский крейсер «Киров» в сопровождении двух эсминцев подошел к укреплениям на крошечном острове Руссарё, расположенном в двух милях к югу от полуострова Хако. В 9:52, когда советские корабли подошли на дистанцию 15 миль, финский командир приказал своим тяжелым батареям открыть огонь. «Киров» повернулся правым бортом к форту и выпустил 35 180-мм снарядов, но без особого успеха. В 9:55 финский снаряд попал в один из эсминцев, который после этого отвернул к югу. Через десять минут «Киров» и оставшийся эсминец прервали обстрел и быстро отошли; у финнов сложилось впечатление, что крейсер получил попадание, но плохая видимость не позволила это подтвердить. Вся перестрелка продолжалась всего 13 минут¹⁸.

Во время сильной снежной бури 6 декабря в менее значимую морскую дуэль были вовлечены батареи береговой обороны на Койвисто, которые также обеспечивали безопасность правого фланга линии Маннергейма. Первая серьезная атака здесь произошла 10-го числа, когда советский линкор под прикрытием тумана в течение часа обстреливал мощные батареи Сааренпяя на юго-восточной оконечности острова Койвисто. Учитывая, что корабль выпустил 200 полутонных снарядов из своих 305-мм орудий, потери финнов оказались незначительными – всего двое убитых и трое раненых¹⁹.

14 декабря два эсминца подошли к финской батарее на острове Утё, расположенном к юго-востоку от Аландских островов. В 11:40, выйдя на дистанцию около семи миль, они резко повернули для ведения огня. Финская батарея попала прямой наводкой в ведущий корабль, вызвав пожар. После десяти безрезультатных залпов атакующие в 11:50 повернули на юго-восток и, следуя зигзагом, ушли под прикрытием дымовой завесы. Через десять минут над поврежденным эсминцем появились три огромных столба дыма и раздалось несколько взрывов; когда дым рассеялся, корабль скрылся в волнах²⁰.

После незначительных стычек у Койвисто 13 и 14 декабря 18-го была предпринята решительная попытка заставить замолчать батареи Сааренпяя, которые к тому времени серьезно мешали Красной армии прорвать линию Маннергейма. В течение всего дня финнов волна за волной атаковала советская авиация, каждый такой заход насчитывал больше полусотни бомбардировщиков и истребителей. В восемнадцать минут пополудни на горизонте появились устаревший линкор «Октябрьская революция» и пять эсминцев, в небе был замечен самолет-корректировщик. Вскоре в небе появились подоспевшие на помощь два финских истребителя «Фоккер D.XXI». Однако в тот день на зенитчиков на Койвисто выпала настолько сильная нагрузка, что они по ошибке сбили один из своих истребителей. Пилот, Эйно Луукканен, благополучно пережил аварийную посадку, а позднее стал третьим асом Финляндии²¹.

В 12:28 советский линкор открыл огонь по батареям Сааренпяя с дистанции 12 миль. Финны вели ответный огонь из своих 254-мм (10-дюймовых) орудий примерно до 13:00. Их старая, изрядно потрепанная артиллерия не выдержала напряжения собственного огня, и один за другим шесть 254-мм орудий заглохли. В 1:50 линкор «Октябрьская революция» подошел ближе, и на меньшей дистанции его огонь стал более точным. Однако к 2:20 одно из 254-мм орудий финнам удалось отремонтировать, и его огонь вскоре заставил противника отступить. 400 с лишним советских снарядов повалили лес вокруг батареи и нарушили все коммуникации, но сами орудия уцелели.

Эффект от 49 тяжелых снарядов, выпущенных финнами, определить не удалось²².

Атака возобновилась на следующий день: с рассвета до заката русские проводили воздушные налеты, а также морские операции. На этот раз был задействован линкор «Марат», который появился у острова Койвисто в 11:20 в сопровождении трех эсминцев и других кораблей. В 12:25 с дистанции 13 миль «Марат» начал обстрел из своих 305-мм орудий. Через четыре минуты батарея Сааренпяя открыла ответный огонь, который с целью экономии боеприпасов и уменьшения износа старой артиллерии велся всего из одного 254-мм орудия. Когда командир «Марата» сократил дистанцию до 11 миль, финны открыли огонь из второго орудия. Один из 35 снарядов, выпущенных фортом, угодил в «Марат», после чего корабли противника отошли. Вокруг батарей разорвалось около 150–170 тяжелых снарядов, но бесценные орудия вновь избежали прямых попаданий. Только один артиллерист погиб и трое были ранены, хотя несколько построек оказалось разрушено. Воздушные налеты, конечно, продолжались, но это была последняя серьезная морская бомбардировка в войне: в столкновениях с советским Балтийским флотом финская береговая артиллерия доказала свою эффективность²³.