– Настолько сильное?
– О да. Одна капля, и придётся потрудиться, чтобы засунуть меч в ножны, а если выпить слишком много... Надеюсь, у тебя сердце здоровое?
– Вполне. Пожалуй, это то, что нужно. Сколько стоит?
– Недёшево: пять сиклей. Только есть ещё одна загвоздка: готового зелья у меня нет. Могу сделать, но это займёт полчаса. Тебе когда надо?
– Сегодня вечером. Сможешь сварить сейчас? Время у меня есть.
– Хорошо, за срочность ещё полсикля. Идёт?
– Что ж, давай. Постарайся побыстрее, раз я плачу. И ещё одно: отцом на аэлинии я становиться тоже не хочу...
– Ясно, – хмыкнул Тулпемеш и поставил перед посетителем маленький жёлтый флакон. – Три сикля.
– Договорились, – достав кожаный кошель, Энекл отсчитал восемь золотых брусочков и десять монет. – Мне ждать здесь?
– Да, вон там на столике можешь взять вино. Больше ничего не трогай – для твоего же блага.
Взяв с полки несколько мешочков и склянок, алхимик вышел в соседнюю комнату, оставив Энекла одного. Воровства он, видимо, не опасался.
Энекл прошёлся по комнате, затем налил предложенного хозяином вина и прислушался, не донесётся ли какой-нибудь звук из-за двери, противоположной той, в которую вышел алхимик.
Замысел был прост, до дурацкого. Пока Энекл, под видом покупателя, отвлекает хозяина, Диоклет пробирается в дом и проверяет внутренние комнаты. Несмотря на богатство, алхимик жил один, даже не держал рабов. Выслушав подробный рассказ Феспея о видах любовных эликсиров, Энекл условился с Тулпемешем о встрече.
Алхимик вернулся через четверть часа с фиолетово поблёскивающей скляницей в руках. Энекл, к тому времени, допивал вторую чашу.
– Хорошее вино, – улыбнулся он хозяину. – Любишь ты своих покупателей.
– Да, – кивнул Тулпемеш. – Покупателей я люблю... а вот шпионов нет.
Прежде чем Энекл успел что-то сообразить, алхимик, раскрыв руки лодочкой, ткнул ему в лицо раскрытый флакон, и облако фиолетового пара втянулось в рот и в нос. Лёгкие сдавило спазмом, точно кто-то крепко сжал их в руке. Хрипя и извиваясь, Энекл рухнул на пол, заходясь кашлем.
– Ты, кажется, хотел улучшить мужскую силу, шпион? – издевательски ухмыльнулся Тулпемеш. – Сейчас, помогу...
Схватив со стола флакон «Бешеного быка», он силой разжал беспомощному эйнему зубы и влил в рот целый флакон приторно-сладкого зелья.
– Вот так хорошо, не правда ли? – подмигнул алхимик, доставая из-за стола огромный боевой топор со скруглённым лезвием. – Лежи и наслаждайся ощущениями, а я пока займусь твоим приятелем. Не скучай.
Как он ушёл, скорчившийся не полу Энекл даже не заметил, сотрясаясь кашлем и с ужасом чувствуя, как «Бешеный бык» вступает в действие. Алхимик не соврал: зелье оказалось очень хорошим, уд напрягся так, что, казалось, лопнет кожа на спине. Сердце стучало как бешеное, перед глазами плыло, предметы каждое мгновение изменяли цвет, как в калейдоскопе. На губах Энекла выступила пена, руки судорожно рвали хитон на груди.
Внезапно, кашель ослаб и стало возможно дышать. Может, любовное зелье обладало неким целебным действием, не предвиденным алхимиком? Вернулась способность слышать, до Энекла донёсся шум борьбы и звон чего-то бьющегося. Зарычав, он попробовал встать, опираясь на табурет, но его рука встретила пустоту: табурета там, где он его, вроде бы, видел, не было.
Кое-как ему удалось нащупать опору и встать. Постоянно меняющиеся цвета немного примелькались, стало возможно отличить один предмет от другого. Шатаясь из стороны в сторону, Энекл пошёл на звук, но упал, споткнувшись о кресло, которое ясно видел в другом конце комнаты. Вновь поднявшись, и используя кресло как помесь костыля и палки слепого, он заковылял дальше.
Миновав несколько пустых комнат, Энекл добрался до чего-то похожего на хранилище, где обнаружил алхимика и Диоклета. Серый хитон эйнема был распорот на груди и испачкан кровью, а в руках он сжимал два гутийских боевых топорика. Увидев Энекла, Диоклет, с видимым облегчением, вздохнул, алхимик же вытаращился, как на призрак.
– Крепкий, зараза, – зло бросил он. – Ну как ощущения, нравится?
Он бросился на Диоклета, намахиваясь топором, но тот уклонился и сам едва не отсёк врагу ухо. Алхимик широко отмахнулся и снова атаковал. Двигался он, несмотря на свои огромные размеры, невероятно быстро и легко, видно дело не обошлось без какого-то зелья. Диоклет поймал удар на скрещенные топорики, но его отбросило на пол, и Тулпемеш с радостным рёвом устремился к нему.
Энекл прыгнул, точнее, свалился под ноги Тулмепешу, вытянув вперед кресло. С жуткими проклятиями алхимик рухнул на пол, выронив топор. Пудовым кулаком припечатав к полу вновь захлебнувшегося кашлем Энекла, он легко вскочил и потянулся было к оружию, но тут топорики Диоклета с жутким чавканьем вошли в его грудь.
Вместо того, чтобы свалиться замертво, как положено человеку с разрубленной грудью, Тулмепеш наотмашь ударил Диоклета по лицу, свалив того на пол, и, с двумя топорами в рёбрах, медленно двинулся вперёд. Он успел сделать три шага к оторопело отползающему Диоклету, когда его нога запнулась за валяющийся на полу топор, и огромное тело, завёрнутое в окровавленную баранью шкуру, с грохотом рухнуло вниз лицом. Диоклет вскочил, подхватил с земли страшное оружие алхимика, достойный хорошего палача удар, и заросшая черной бородой голова, подпрыгивая, покатилась по полу.
– Энекл, что с тобой? Ты живой? – Диоклет осторожно перевернул Энекла на спину и пытался, в неверном свете ламп, разглядеть зрачки.
– Живой, – с трудом прохрипел Энекл. Цвета вокруг менялись так быстро, что он чувствовал себя почти слепым, а чресла ломило, точно он пытался родить. – Выпил полный флакон «Бешеного быка»... И какую-то дрянь вдохнул...