Кого из герийских детей не учили, что, следует быть осторожным с сухим звездоглавом? Одно неосторожное движение, ломкие колючки разлетятся в воздухе, и упаси тогда Даяра вдохнуть – прокашляешься, самое лучшее, завтра к утру. Бедная лошадь, и без того запыхавшаяся, втянула пыльцу зловредного растения полной грудью. Издав что-то среднее между ржанием и хрипом, она замерла как вкопаная, и тут же бешено забрыкалась, сбросив наездницу.
Первые пятеро налётчиков промчались мимо потрясённой падением Диены, словно её и не заметив, но шестой, даже не замедлив бег коня, ловко соскочил на землю. Сильные пальцы грубо стиснули горло не успевшей ничего сообразить женщины, и бритвенно острый нож с хрустом распорол подол её серого хитона сверху донизу.
Кинана всего этого уже не видела. Оглядываться времени не было, начался последний отрезок безумной гонки от смерти или плена. Враги уже приблизились настолько, что храп их коней, казалось, звучит прямо за плечом. Что-то свистнуло, и скакавший пообок от Кинаны гиппей кубарем покатился по земле. Ещё один дротик пролетел мимо, за ним ещё и ещё. Съёжившись, словно заранее ощущая боль промеж лопаток, царица, не помня себя, хлестала Оникса по крупу. Её сердце бешено билось в унисон сердцу взмыленного, почти загнанного коня.
Пена с губ вражеских коней уже орошала хвосты герийских лошадей, когда раздался свист пущеной из крепости стрелы, и ближайший преследователь повалился на землю, точно сдёрнутый невидимой рукой. Другой налётчик тоже получил стрелу в горло, остальные успели отвернуть назад. По радостные крики отряд царицы влетел под воротную арку, и кованая решётка с лязгом упала за их спинами.
– Что с Диеной?! – бешеными глазами вытаращился на Кинану Белен.
– Видно кобыла задохнулась, – спокойно ответила царица, незаметно отряхивая с руки остатки перемолотых в мелкий порошок иголок. – Не повезло.
– Надо ей помочь!
– Чем ей теперь поможешь? Так решила судьба, – отмахнулась Кинана, едва удостоив взглядом распростёртое напротив ворот тело, возле которого уже выстроилась очередь из распалённых погоней налётчиков. Пронзительные болезненные стоны, к которым примешивалась нотка мучительного сладострастия, плыли над полем, заглушая даже невыносимый шум гисерских барабанов и волынок.
Царица спрыгнула с коня и приветливо улыбнулась обступившим отряд защитникам крепости. Навстречу уже спешил взволнованный начальник гарнизона в сопровождении не менее взволнованного Аркиппа. К знаку на хитоне молодого человека добавился третий лист плюща, Амфидокл уже успел произвести его в лохаги. За пару месяцев с небольшим, бывший городской стражник сделал головокружительную карьеру.
– Госпожа моя, боги, ты цела?! – воскликнул Амфидокл.
– Всё в порядке, синтагмат, я даже не ранена. Мы еле успели.
– Но что вы здесь делаете?! Вы должны быть в Грейе!
– Нас отрезали, – сказал Белен. – Варвары перекрыли все дороги.
– Мы всё расскажем позже, – Кинана ободряюще сжала предплечья Амфидокла. – Сейчас нам надо многое обсудить. И боги, велите кто-нибудь подать воды! У меня во рту сухо, как в кахамской пустыне!
– Да, госпожа, конечно. Пойдём.
Вслед за Амфидоклом, Кинана и Белен направились во внутренний двор. Тяжёлые, окованные медью, ворота с гулким скрежетом закрывались у них за спиной.
Оба крыла гисерского войска встретились, раздался торжествующий рёв волынок, и кольцо вокруг крепости замкнулось. Так, под грохот варварской музыки и стоны терзаемой женщины начиналась осада Эгоры.
Глава XV
– Так значит, достойный, тебе нужно средство для укрепления мужской силы? – Тулпемеш побарабанил пальцами по столешнице. – Что ж, кое-что найдётся, только зачем тебе это? Вроде не старый ещё.
Алхимик оказался могучим, фигурой похожим на бочку мужчиной, заросшим густой чёрной бородой. Из одежды он носил лишь баранью шкуру, обёрнутую вокруг тела так, что правая часть груди оставалась открытой. Огромная рука, какую не всякий смог бы ухватить за запястье, жирно поблёскивала в свете масляных ламп.
– Соратники пригласили на аэлинию, – ответил Энекл. – Если дело хорошо пойдёт, у кого угодно силы иссякнут, а опозориться не хочется.
– Ну да, ну да, – задумчиво протянул Тулпемеш, разглядывая шкаф с разнообразными сосудами, мешочками и коробочками. – Значит, на один раз и чтоб подольше... Сейчас что-нибудь подыщем.
Жилище алхимика производило должное впечатление. Неярко освещённый зал, увешаный черепами и чучелами, гексаграмма на полу, загадочные надписи на стенах и дверях, на полках мерцают сосуды с зельями, а с заваленного свитками и табличками стола скалится белый человеческий череп. Дом немаленький, имеется даже башенка для наблюдения за звёздами.
– Значит так, – Тулпемеш поставил перед Энеклом пару глиняных флакончиков. – Это товар ходовой, поэтому кое-что есть готовое. «Шестое небо» – это больше для того, чтобы наслаждение усилить, но и конь от него стоит отлично, а «Бешеный бык» я предлагаю тем, кто хочет удивить женщину – раз пять я тебе обещаю, а если ты мужчина сильный, то и на шесть-семь хватит. И то, и другое по двадцать милхаров, иначе говоря, царский сикль.
– Недёшево.
– Зато надёжно. Лучше, чем купить дрянь за пять милхаров и до конца жизни ходить с обвислым конём. Ну что, берёшь?
– Я даже не знаю, – Энекл задумчиво повертел в руках флакон с зельем. – Ты говоришь: «удивить женщину», а что, если надо удивить десять женщин?
– А вы, чужеземцы, знаете толк в забавах – густым басом расхохотался алхимик. – Что ж мне тебе, «Красный меч» продать?
– А это что?
– Это я самым немощным старикам предлагаю – ставит на ноги любого, если там хоть что-то есть. Если ты выпьешь... Делай это только тогда, когда до женщины можно добраться не больше, чем за оборот часов, и до второй тоже.