Анексилай, с довольной усмешкой наблюдавший за царившим вокруг смятением, наклонился к Хилону.
– Кажется, мой друг, мы пробудили хорошую бурю, – глаза стратега горели синим пламенем.
– Пробудили… Сможем ли мы теперь её унять?
– Нет, не сможем. И никто не сможет. Буря будет свирепствовать, пока не выдохнется сама, а победит тот, кто после этого останется стоять на ногах.
Запахнувшись в бело-синий плащ, эферский посланник покинул театр, оставив разделённую Эйнемиду позади.
Глава XVII
– Вот так, потуже, но не слишком, – крякнув от натуги, Горго двумя руками затянула завязку доспеха и оглядела дело рук своих. – Да, кажется, сойдёт.
– У тебя ловко получается, – Кинана, повернулась справа-налево и обратно. Льняной доспех гетайра с железными наплечниками, нагрудной пластиной и полоской чешуек по талии сидел как влитой.
– Милая моя, храма Осме тут отродясь не водилось, поэтому всех невест в округе наряжаю я, – рассмеялась жрица. – Ты-то у меня не из капризных, а тем то складка неровная, то причёска сбилась. Ну, вроде всё, шлем сама наденешь.
– Хороший доспех, – царица поправила перевязь с мечом, – почти по моей мерке. Откуда он здесь?
– Сын нашего коменданта служил в гетайрах – погиб несколько лет назад. Отец хранил его доспехи как память.
– Я не знала... Снимай. Скажи Амфидоклу, что мне подойдёт любой доспех, я не могу принять такую ценность.
– Брось, девочка, Амфидокл знает, что делает. Ты должна выглядеть как царица, чтобы воодушевлять воинов. Если бы имелся лучший доспех, он бы тебе его дал. Так, вот ещё что...
Порывшись в сундуке, Горго достала длинный кусок чёрной ткани и критически его оглядела.
– Пойдёт, – кивнула она. – Сейчас намотаем, заколем, и издали будет почти как царский плащ. Серую полосу потом нашьём.
– Вот так и я, – невесело улыбнулась девушка. – То ли царица, то ли так кажется издалека.
– Знаешь, дорогуша, сейчас это зависит только от тебя. Ты принесла жертву госпоже?
– Да.
– И что она?
– Молчит.
Недовольно поджав губы, Горго накинула на плечи Кинаны плащ и заколола на плече железной фибулой с расколотым камнем.
– Что ж, значит, ещё не время. Неистовая говорит тогда, когда нужно… Ну что, красота? Враги от такого грозного воина будут бежать, теряя сандалии.
– Если бы так, – усмехнулась в ответ Кинана. – Ладно, меня уже ждут. Спасибо тебе, Горго.
– Это тебе спасибо, девочка, от нас всех, – жрица подала Кинане глухой шлем с пышным чёрным гребнем: немного великоват, но очень грозен на вид. – Да хранят тебя боги.
– Да хранят они всех нас.
Солнце и шум сотен голосов ударили в лицо вышедшей на крепостной двор царице. Блеск оружия, звяканье меди и множество лиц – решимость и страх, одобрение и злоба, отчаяние и надежда. Кинана шла сквозь калейдоскоп людских взглядов, а толпа расступалась перед ней, точно перед идущим на плаху смертником. Царица гнала дурные мысли и улыбалась, но ей казалось, что каждому слышен безумный стук её сердца и биение в пульсирующих у виска жилах.
Открывшийся с крепостной стены вид, в иных обстоятельствах, показался бы даже красивым. Яркий и пёстрый ковёр гисерских шатров опоясывал Эгору, раскинувшись далеко окрест. Сверкало на солнце оружие, ветер развевал конские хвосты и разноцветные ленты, что гисеры использовали вместо знамён. Со стены казалось, что варваров не тридцать тысяч, а все сто.
– Ну что, – властный голос со звучным гисерским выговором донёсся из-за стены. – Долго мне ещё ждать, героз?
– Сколько будет необходимо, – надменно ответил комендант, небрежно облокотившись на каменный зубец стены.
– Мне кажется, ты заговариваешь мне зубы, Амфидокл. Мы оба знаем, что это твоя крепость. Какой ещё начальник?