– Ой, что-то мне кажется, ты вовсе даже не против моего общества.
– Ты вот-вот заставишь меня изменить свое мнение.
– Чепуха. – Я прислоняюсь к всаднику спиной и наслаждаюсь ощущением его близости. – И знаешь что? Я тоже вовсе не против твоего общества.
Да уж, хорошо бы это был просто алкоголь.
Глава 21
В Регистро, следующем большом городе, куда мы въезжаем, люди выстраиваются вдоль старого, покрытого трещинами шоссе в ожидании Голода. Завидев его, они разражаются приветственными криками, на лицах у них ликование.
У меня холодеет в животе от этого зрелища, и на миг охватывает такой ужас, что я начинаю задыхаться.
Чего им такого наговорили? Что всадник пощадит их? Или они просто сами так решили, как и жители нашего города? Решили, что если засыпать его ценными подарками, то, может быть, он забудет о своей цели и не тронет их.
Так или иначе, в Голоде слишком много ненависти – он способен только убивать, убивать, убивать.
Почти все глаза прикованы к Голоду, который на целую голову возвышается надо мной в седле. Впрочем, на меня тоже поглядывают. Видно, как они пытаются разобраться, что я такое. Пара человек встречают мой взгляд и неуверенно улыбаются мне.
Не обольщайтесь! – хочется мне крикнуть. – Я тоже не могу его остановить. Плечо начинает ныть, словно вторя моим мыслям.
– Люди в этих городах когда-нибудь восстают против тебя? – спрашиваю я, обводя взглядом толпу.
– Чаще, чем ты можешь себе представить, – бурчит Голод.
И теперь я отчетливо рисую в воображении стрелу, вонзающуюся прямо в сердце. Это очень легко может случиться. Но никогда не случается. Этот город так же, как и мой, верит, что сумеет расположить к себе этого монстра.
Мы едем по улицам, и везде, куда ни взгляни, я вижу здания, построенные еще до апокалипсиса и теперь сменившие назначение. Конюшни, таверны, продуктовые рынки, мясные лавки, магазины домотканой одежды, велосипедные мастерские, кожевенные заводы, кузницы – и так далее и тому подобное.
Судя по всему, Регистро сумел устроить у себя довольно сносную жизнь. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
В какой-то момент еще один человек на лошади отделяется от толпы, выезжает на улицу и машет всаднику рукой.
Я прислоняюсь спиной к Голоду и вновь отчетливо представляю себе, как стрела пронзает меня насквозь.
– Расслабься, цветочек, – говорит Жнец, будто прочитав язык моего тела. – Это один из моих людей.
Голод направляет к нему коня.
– Рад снова видеть тебя, Голод, – говорит мужчина. – Мы приготовили для тебя дом на окраине города.
– Хорошо, – говорит Голод. – Веди нас туда сейчас же.
Взгляд мужчины переходит с всадника на меня, затем он поворачивает лошадь и пускает ее вперед.
До сих пор я не думала о том, что во мне могут увидеть спутницу Голода. Он заковывал меня в кандалы и запирал, как настоящую пленницу. Но теперь оков на мне нет и Жнец держит руку на моем бедре.
Я знаю, как это выглядит со стороны. Даже если бы я никогда не имела отношения к секс-индустрии, я знала бы, как это выглядит.
Так, будто мы с Голодом вместе.
Я оглядываюсь через плечо на Жнеца, но его взгляд устремлен на человека, едущего впереди. На его губах играет зловещая улыбка.
Черт!
Радостное возбуждение этого парня может означать только одно: с большой вероятностью нам всем кранты.
Мы едем за нашим провожатым по боковым улочкам. Люди все стоят и выкрикивают приветствия, но теперь, когда мы съехали с главной улицы, толпа немного поредела.