Этот леденящий душу звук – гул миллионов машущих крыльев.
Это голод в его истинной форме.
Мои глаза встречаются с глазами Жнеца.
– До сих пор, кажется, мои методы убийства производили на тебя не самое неприятное впечатление, – говорит он, – поэтому я решил попробовать более… библейский подход. Они будут умирать долго, – замечает он. – Смерть от голода – это нескорый конец. Может быть, кому-то из этих людей даже удастся выжить… Тебе бы этого хотелось, не так ли?
– Пошел. В задницу.
– Твоя задница меня по-прежнему не интересует, – говорит он.
Я снова смотрю вперед.
– Но, как я уже говорил, не уверен, что мне стоит проявлять такое милосердие к вам, людям. Не хотелось бы, чтобы еще одна Ана пережила мой гнев – тебя вполне достаточно.
Снова поворачиваюсь в седле, чтобы бросить на него возмущенный взгляд. Почти в то же мгновение земля вздрагивает, и я хватаюсь за седло, чтобы не упасть. Всадник насмешливо смотрит на происходящее. Небо у него за спиной проясняется, и рой насекомых рассеивается в считаные минуты.
Я не вижу, как прорастают его ужасные растения, не слышу страдальческих криков тысяч людей, попавших в их лапы, но я знаю, что это происходит.
У меня больше нет сил ужасаться. Это всего лишь еще одно злодеяние, что он совершил с тех пор, как я впервые его встретила.
И если мне предстоит странствовать с этим всадником, то лучше привыкнуть к проявлениям его извращенной натуры. Боюсь, скоро я увижу их еще больше.
Глава 18
– Я буду останавливаться три раза в день, – говорит всадник спустя несколько часов, придерживая коня на обочине. – В это время тебе нужно будет сделать все свои человеческие дела.
– А если мне чаще нужно будет в туалет?
– Не моя забота, – говорит он, прислоняясь к ближайшему дереву.
Вокруг нас горы, поросшие густым лесом, и лишь изредка попадаются фермерские домики.
– Надеюсь, ты понимаешь, что я и на тебя прямо в седле помочусь, если надо будет, – говорю я. – За мной не заржавеет. Может, тебе даже понравится… если это твой фетиш.
Но если говорить начистоту, то настоящий фетиш Голода – купаться в крови невинных жертв.
Всадник сердито смотрит на меня.
– Через несколько минут я тебя затащу на этого коня и не посмотрю, успела ты облегчиться или нет, так что советую не терять времени.
Как ни прикольно было бы исполнить свою угрозу, но я не настолько мелочна. То есть если бы у меня хоть было во что переодеться, я бы, может, и рискнула, но пока… пока этому сценарию лучше остаться гипотетическим.
Я отхожу подальше от всадника в поисках укромного местечка для своих человеческих дел, но вдруг останавливаюсь.
– А тебе что, не нужно в туалет? – спрашиваю через плечо.
До сих пор я об этом не думала, но ведь и правда – видела ли я хоть раз, чтобы он облегчился?
– Я не собираюсь с тобой это обсуждать, – отвечает он, возясь с одной из седельных сумок.
– Но ты же ешь и пьешь.
Должно же это все куда-то выходить.
– Не собираюсь это обсуждать.
Ну и ладно.