Поднявшись на террасу, я притронулся к его плечу, вижу: глаза стеклянные, руки холодные… Тут я понял, что он мертв.
Гарри, а за ним и другие, не слушая больше рассказчика, высыпали на террасу.
Там на перилах, прислонив голову к колонне, сидел виконт Рено, он точно отдыхал. Поза его выражала полное спокойствие. Шляпа, сдвинутая на затылок, открывала молодое страшно бледное лицо с остановившимися холодными глазами. На нем были рейт-фрак[87] и высокие сапоги. За пуговицу фрака был прикреплен цветок ненюфара.
Сомнения в смерти быть не могло, и все грустно молчали.
Слуга, первый увидавший мертвеца, все еще был страшно возбужден и продолжал рассказывать своим товарищам лакеям, как он испугался русалки. Теперь он уже прибавлял, что видел у ней гусиные лапы из-под платья, а вместо адского дыма ее окружало покрывало из тумана.
Что она вся белая и легкая и даже летела с ним рядом, когда он бежал, и только не посмела выйти на освещенную площадку перед террасой, а осталась там, в тени, в кустах, и он показал вглубь сада.
– Да смотрите, смотрите, она еще там белеет в кустах! – взвизгнул он не своим голосом. Толпа шарахнулась.
В кустах и правда что-то белело.
В минуту Гарри и капитан Райт были там.
– Опомнитесь, глупые, это белая лошадь, наш Павлин, – раздался властный голос Гарри, и тотчас же он вывел из кустов на площадку прекрасную белую верховую лошадь.
Страх прошел. Все ободрились, Павлина знали и гости, и слуги, это была одна из лучших лошадей конюшни миллионера.
Лошадь была под мужским седлом и тяжело дышала, белая пена клочьями покрывала удила и потник[88].
– Хорошо же тебя отделал господин виконт, – ворчал старик-кучер, лаская лошадь, – а еще обещал поберечь!
Теперь это не уместно, Матвей, – строго прервал кучера Гарри.
– Вот если б бедный Рено поберег Павлина, то и сам бы он был цел и невредим. Разве можно с пороком сердца скакать сломя голову? – закончил доктор.
– Откуда он достал ненюфар? Он свеж, как только что сорванный, – заметил Джемс.
– Ну, этого добра на озере сколько хочешь, – ответил Жорж К.
– Но для этого надо останавливаться, а не скакать, – не унимался Джемс. Но ответа ни от кого не получил.
По знаку хозяина слуги взяли труп и отнесли в дом.
Об окончании ужина, конечно, не было и речи.
Все рано разошлись по комнатам, с условием утром отправиться в город дня на три, чтобы отдать последний долг усопшему.
…
Капитан Райт и Джемс, не уговариваясь, отправились в комнату Райта.
Молча закурив сигары, уселись в кресла. Часы шли.
В комнате был полумрак. К полуночи луна высоко поднялась на небо, и комната наполнилась волнами света. Еще немного, и волны начали мерцать и переливаться.
Молодые люди ждали, но дверь оставалась закрытой. Там, за дверью, слышались легкие шаги, шуршало шелковое платье, звякали струны лютни, точно от нечаянного прикосновения… Вот скрипнула дверь балкона, и все стихло.
Часы шли.
Райт и Джемс очнулись от стука.
Ясный день. Комната ярко освещена солнцем, лучи его играют на гранях туалетных вещиц и бегают «зайчиками» по потолку и стенам. Они оба сидят в креслах, сигары давно потухли. Без всякого сомнения, спали, и крепко спали.
Стук повторился.
[87] Рейт-фрак (нем. reitfrack) – короткий мужской костюм для верховой езды.
[88] Потник – войлочная подстилка, подкладываемая под седло.