Осмотр Капеллы
Пыль улеглась. Все вошли в капеллу… и были поражены видом разрушения.
Стены, когда-то покрытые черным сукном, были оголены, сукно висело печальными лохмотьями, серебряные подсвечники и кадки с засохшими лавровыми деревьями лежали на полу.
Барельефы из жизни Авраама и Исаака[84], покрывавшие кое-где простенки, разбиты и исцарапаны: тут не хватает носа, а здесь – благословляющей руки.
В окна вставлены деревянные решетки.
Над окнами и с хоров, куда выходила дверь из второго этажа замка, висели венки и гирлянды, видимо, из цветов. Странно было видеть, что ни то ни другое не тронуто рукою времени.
Посредине капеллы, на возвышении, стоял белый парчовый гроб. Три ступени, ведущие к нему, прямо были засыпаны высохшими розами, а гроб в ногах прикрыт вышитым покровом. Темный бархат почти сплошь был зашит цветными шелками и бисером. По краю шла широкая кайма.
– Художественная работа, – сказал Жорж К.
– И настоящий жемчуг, – прибавил доктор, рассматривая покров. Под его пальцами истлевшая ткань лопнула, и жемчужинки посыпались на пол.
– Интересно, для кого приготовлен был этот гроб или, вернее, кто в нем лежит, – продолжал он.
Слесарь по знаку Гарри попробовал приподнять крышку гроба, и она тотчас же соскользнула со своего места.
Гроб был пуст.
Белый атлас, тонкие кружева и ленты придавали ему вид дорогой, красивой бонбоньерки[85].
Вся внутренность гроба прекрасно сохранилась, только чуть-чуть пожелтела.
Являлся странный контраст: полное разрушение снаружи и уютный уголок внутри.
Что тут произошло? Какая драма разыгралась? Легкие венки и гирлянды висят нетронутые, кружева и ленты даже не помяты, а тяжелые подсвечники, кадки с цветами лежат опрокинуты, сукно висит лохмотьями, штукатурка отбита. Что за загадка?
Все молчали, пораженные и удивленные.
– Ну, Шерлок Холмс, объясняй, – прервал наконец Гарри тяжелое молчание, обращаясь к Джемсу.
– Не знаю! – отрезал тот сурово.
– В деревне есть предание, – вмешался староста, – что давно, очень давно была страшная гроза. Казалось, вся нечистая сила спустилась на землю и напала на замок. Чуть его совсем не снесло тогда с горы!.. Земля тряслась, как живая… Только молитвы старого капеллана и спасли жителей… Если б замок снесло ветром, то засыпало бы всю деревню… Бабушка говорила, что даже крестный ход был учрежден по этому случаю. Вскоре после грозы замок и бросили… – закончил староста.
Все молчали, пораженные и удивленные
Что же, очень вероятно, что землетрясением повалило тяжелые предметы, а легкие остались нетронутыми, это обычное явление, – сказал доктор.
– По вашему объяснению выходит, что нигде в замке, кроме капеллы, не было тяжелых предметов. Ведь погрома нигде больше нет, – сказал один старик.
Что тут особенного, там привели все в порядок, – заметил доктор.
– Странно, почему же капеллу оставили в беспорядке? – не отставал старик.
– Ну, потому что она была заделана, – не сдавался доктор.
– Кстати, чем ты объясняешь этот факт? – обратился Гарри к доктору.
– Ну, это, знаешь: «У всякого барона своя фантазия»[86], а у графов – и подавно, – развел тот руками.
Сколько ни говорили и ни спорили, так и не пришли ни к какому выводу.
[84] Согласно Библии, самым известным эпизодом из жизни этих ветхозаветных персонажей стала попытка Авраама принести в жертву горячо любимого им сына Исаака, чтобы доказать свою преданность Богу.
[85] Бонбоньерка (фр. bonbonnière) – изящная коробка для конфет.
[86] Вероятный источник фразы – строка из поэмы французского философа-просветителя Вольтера (1694–1778) «Орлеанская девственница» (1755), песнь XII: «Саr tout baron a quelque fantaisie»; букв. «Ибо у всякого барона есть какая-нибудь фантазия».