Разгром капеллы, заделанные двери, пустой гроб так и остались загадками, да и молодежь, занятая радостью жизни, скоро и забыла об этом.
– А вот и еще дверь, – обратил внимание Гарри все видящий и все знающий Смит.
И правда, из капеллы крутая лестница вела в самый склеп. Оттуда пахло затхлостью и гнилью, и охотников спуститься не нашлось.
– Очистите капеллу, снимите решетки с окон, а гроб спустите в склеп, – отдал распоряжение хозяин.
Замок наполнился движением и шумом. Двери и окна были открыты, и десятки рабочих чистили, мыли, снимали паутину.
Смит как ветер носился из комнаты в комнату, из одного этажа в другой. Грозным окриком, обещанием хорошей платы он умело подгонял рабочих.
То же самое проделывал Миллер в отделении служб. Конюшни, сараи быстро приготовлялись к приему новых постояльцев: лошадей, коров, собак…
Гарри, довольный деятельностью своих ставленников, не вмешивался в их распоряжения.
Он с частью общества прошел в дом, в комнату, которую выбрал себе для рабочего кабинета.
По-видимому, и при прежнем владельце она имела то же назначение. Большой рабочий стол стоял прямо против окна; несколько шкафов с книгами ютилось по углам, удобные кресла, курительные столики и так далее – все говорило о назначении этой комнаты.
Она настолько была в порядке, что стоило ее вычистить, хорошо проветрить и протопить, и она была бы готова принять нового хозяина.
Все дело портило разбитое зеркало: пустая рама некрасиво обращала на себя внимание.
– Позаботьтесь вставить другое, – заметил Гарри, указывая на раму тут же вертевшемуся Смиту.
Уже выписано, мистер. Здесь, в городе, не нашлось подходящего, – ответил тот.
– Джемс, – снова заговорил хозяин, внимательно рассматривая старую книгу в кожаном переплете, – ты хотел иметь эту старинную книгу. Она твоя, только едва ли ты найдешь в ней что-либо интересное; это, кажется, страшное старье. Вот кожаный переплет – иное дело: если я не ошибаюсь, он сделан из человеческой кожи.
Со словами благодарности Джемс взял книгу и на первой же странице прочел: «По приказу высокочтимого барона Фредерика Зупа сия книга переплетена в кожу конюха Андрея».
Ты прав, Гарри, это человеческая кожа и принадлежит какому-то конюху Андрею и, наверное, снята с него с живого.
Староста набожно перекрестился.
– И несмотря на это, вы, мистер Джемс, берете книгу, – не утерпел Жорж К. – А если конюх придет за своей собственностью?
– Да, милый Жорж, несмотря ни на что, беру, и уж, конечно, конюх не получит обратно своей собственности. А вот это для вас, – добавил Джемс, подавая Жоржу пышный голубой шелковый бант.
Что же, я не прочь быть рыцарем этой дамы, – смеялся Жорж, стараясь приколоть бант к груди.
– Даже если эта дама – привидение? – заметил доктор.
Бант выпал из рук Жоржа, и он побледнел как полотно.
– Полно шутить, доктор, – вмешался Гарри, – наш молодой товарищ и так стонет по ночам.
Побродив по саду, общество разошлось по своим делам, и только уже вечером все были опять в сборе.
XV
Весело сели за стол. Один прибор был никем не занят.
– Где же виконт Рено? – спросил внимательный хозяин.
– Они изволили уехать верхом в город и еще не возвращались, – доложил почтительно лакей.
– Позаботьтесь, чтобы к приезду господина виконта ужин был горячий, – тихонько отдал приказание Смит.