Д.
XIII
– Не довольно ли на сегодня? – сказал Гарри. – Я вижу, у Карла Ивановича такая толстая пачка, что хватит еще на целый вечер.
Гости не могли не согласиться с желанием хозяина и, прощаясь, один за другим стали выходить из столовой.
Скоро остались только Джемс и капитан Райт.
Райт молча курил; он точно тянул время пребывания в столовой.
Джемс, весь вечер за ним наблюдавший, был поражен его серым цветом лица.
– Райт, что с тобой? Ты болен? – спросил озабоченно Джемс.
Капитан вздрогнул и сердито взглянул на говорившего, но, увидав дружеское лицо Джемса, он тяжело вздохнул и, положив ему руку на плечо, сказал:
– Джемми, ты, кажется, прав; я болен, я схожу с ума.
– Райт, что за идея, что с тобой? вскричал Джемс.
– Хорошо, Джемми, я скажу тебе, но ты никому ничего не должен говорить. Согласен?
– Ну конечно же, говори.
Капитан закурил новую сигару и после небольшого молчания начал:
– Это началось недавно. Вернее, с той ночи, как я согласился лечь в комнату привидений. Нечего тебе и говорить, что в привидения я не верил и ничего не боялся.
– Ну еще бы, – искренне вставил Джемс.
– В комнате было душно; я открыл окно и вскоре задремал. Сколько прошло времени – не знаю, но внезапно, точно от толчка, я очнулся: в комнате слышался шелест, ну точь-в-точь как от женского шелкового платья; пряный запах лаванды ударил в нос.
«А это из шифоньера, что открывал давеча Гарри, и шелестят от ветра занавесы на окне», – подумал я и совершенно спокойно взял сигару и зажег спичку.
При свете спички между складок кроватных занавесей я ясно увидел прекрасную женскую ручку, на пальце которой сверкал дорогой бриллиант.
Занавесы тихо шелохнулись, и в образовавшуюся щель заглянуло женское личико. Страшно бледное, с большими черными глазами. Черные локоны были украшены чем-то вроде короны, а на шее лежала нитка розовых кораллов.
Я остолбенел.
Догоревшая спичка обожгла мне пальцы и заставила очнуться.
Все погрузилось во мрак.
Вскочить, зажечь свечу было делом одной минуты.
Все было тихо и пусто. Я осветил и обыскал все! Занавесы на окне тихо колебались, хотя на воздухе не было ни малейшего ветерка; в этом я вполне убедился, поднеся зажженную свечу к открытому окну.
Осмотрев еще раз двери и замки, я снова лег. Сон бежал от меня.
С сигарой во рту, вспоминая все мелочи, я старался дать себе отчет в виденном, невольно, время от времени, посматривая на то место, где явилось видение.
Ты, конечно, знаешь свойство лучших бриллиантов Индии быть мертвыми при хорошем освещении и, напротив, в темноте, при малейшем луче света, играть и блестеть, как звезды.
Ты вспоминаешь об ожерелье индийской богини Дурги?[83] – спросил Джемс.
– Ну да. Такой же точно свет, вернее, игру света я видел при вспышках моей сигары между складок постельных занавесей.
[83] Дурга – согласно индуистской мифологии, имя супруги Шивы в одной из ее грозных ипостасей.