По берегам Каспия. От Апшерона до Терека (с 25 фотографиями и картой): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Действительно, машина работает хорошо. Канат идет ровно, невод мерно подвигается к берегу, поплавки его не тонут, мотор без перебоев, — что еще?

Гляжу на другой конец невода — «пятной», — там он уже на берегу, лебедка остановлена, и группа рабочих, лежа на песке, смотрит в море на приближающийся невод.

Сейчас море гладкое, как стеклянный шар. На востоке, где должно взойти солнце, розовые полосы потянулись и затухли в белом тумане, уходящем за горизонт.

Черные поплавки невода отрезали часть моря. Оно рябит, и чувствуется движение миллиардных масс под этой взволнованной пеленой.

— Балык бар, балык бар (есть рыба), — повторяет сидящий на корточках лезгинец в громадной папахе и мягкой светло-зеленого цвета кожаной обуви.

— Бо-ольшой косяк зашел! — шепчет мне на ухо береговой.

Невод все ближе и ближе. Рябь становится сильнее, кажется, что слышны отдельные всплески рыб.

… в крыле сельди нет…

За моей спиной Миша спорит с кем-то:

— Пари, хочешь пари, что двадцать чанов поймают?

— Двадцать? — сомневается собеседник.

— Ну, хочешь пари?

Из воды показалась распорная палка поддерживающая «крыло» невода в растянутом положении.

— Стой, стой, Ракаев! — закричали с берега на лебедку.

Гул прекратился. Горцы быстро бегут к неводу, захватывают одни верхнюю, другие нижнюю веревку крыла не вода и под звуки откуда-то появившегося барабанщика тянут на берег.

— Что же это «в крыле»[13] сельди нет? — удивляется береговой. — Какой же косячище[14] захватили, а нет!

Подбегает кто-то из распорядителей лова и кричит:

— Тяни, тяни!

Зурна заливается трелью, щеки у музыканта того и гляди лопнут, а барабанщик от волнения не может стоять на одном месте.

По мере того как мотня подходит к берегу, я замечаю что рябь, производимая рыбой, начинает постепенно выходить из окруженного неводом пространства.

— Что такое? — хватаю я за рукав берегового.

— А, чорт, — это килька, наверно.

Невод подошел. Переливаясь серебристым и фиолетовым цветами, мотня кишела миллионами маленьких рыбок.

— Килька, килька, — разочарованно повторяли на разные голоса. Я посмотрел на море: направо, в двухстах метрах от берега, характерной рябью уходила килька. Солнце красным кругом плавало на востоке, а от него вверх бежали золотистые стрелы, разгонявшие остатки туманных облаков.

Надо мной, между двумя столбами, на проводе, идущем от электростанции к мотору, сидел скворец и, обернувшись к солнцу, трепыхая крыльями, выводил трель, и было видно как колебалось горло.

Отроги Кавказского хребта иногда добегают до моря, рассыпаются на отдельные гряды и камни. Гряды уходят под воду и ступенями спускаются в глубину Каспия. По ним весной с зимних лежбищ[15] поднимается сельдь, стремясь к берегу, чтобы выметать икру и дать потомство.

Ей привольно среди подводных камней, над которыми гудит прибой, отгоняя пресную воду горных речек, впадающих в море.

Если подниматься от Апшерона на север до устьев Терека, то не найдешь ни одной хорошей гавани. Остатки скал — мысы Рубас, Дербентский, Турали, Буйнак — делают берег недоступным, а песчаные косы рек создают барьеры, через которые не перепрыгнуть пароходу.

Капитаны, рейсируя по линии Баку — Махач-Кала, забирают подальше от этого берега — на середину Каспия.

[13] Крайняя часть невода.

[14] Косяк — стая рыб.

[15] Места залегания рыбы.