— Спроси у нее, чем питаются ситхлифы, а потом пораскинь мозгами.
Э’эрлинг нахмурился.
Я же вытаращила глаза:
— Откуда ты знаешь?
Всю информацию о нас тщательно скрывали от посторонних: чем меньше известно о враге, тем сложнее вычислить его уязвимые места, а слабости у ситхлиф были и еще какие!
Третий пленник, «Вороний принц», пожал плечами:
— Говорил же. Слушаю, что болтают вокруг. Делаю выводы.
Теперь он смотрел на Э’эрлинга. Серьезно, без улыбки.
— Не думай, что я какой-то там… Я снял перед ней штаны, потому что догадался: ей сразу станет неинтересно и она оставит меня в покое. Я не посягаю на твое.
Я ничего не понимала. На что он не посягает?
Э’эрлинг выглядел столь же озадаченным, как и я, и О’овул с досадой махнул рукой, сообразив, что напрасно сотрясает словами воздух.
Мы вышли наружу.
На лице зыбкой прохладной паутинкой осела морось. Вода уже переливалась через край уличного корыта, и на ее поверхности расходились концентрические круги.
Э’эрлинг смотрел на меня волком и молчал. Буравил злым взглядом, но не открывал рта. На его лбу от напряжения билась венка.
— Ну? — скрестила я руки на груди, устав от тишины и ожидания. — Ты позвал меня поиграть в гляделки под дождем?
Эльф глубоко вздохнул, будто собираясь с духом, и выпалил:
— Почему ты переспала со мной?
Его грудь часто вздымалась. Он по-прежнему был в килте, но без рубахи, и обнаженная грудь покрылась мурашками от холода. Одинокая капля повисла на соске. Висела на его розовом кончике, растягиваясь под силой земного притяжения, но не падала, приковывая мой взгляд.
В конце концов я раздавила ее между пальцами. Каплю воды на нежном мужском соске.
Э’эрлинг зашипел.
— Я переспала с тобой, потому что тебя невозможно не хотеть.
Щеки эльфа порозовели, в глазах отразилось что-то похожее на удовлетворение.
— А О’овул?
— Что О’овул?
Э’эрлинг поджал губы:
— Его ты тоже хочешь?
О, Многоликая, неужели это ревность? Внутри факелом, разбрасывая радужные искры, вспыхнул восторг. Я даже удивилась собственной реакции. Это было чувство, будто дождливым промозглым вечером меня заботливо укутали в теплый плед и сунули в руки согревающую чашку чая.
— Почему тебе интересно?
— Ответь! — Он стиснул кулаки. — Хочешь его? Или только меня?
— А ты хочешь, чтобы только тебя?