Купив симпатичную плетёную корзинку, Маринка собрала туда цветные лоскутки, пуговицы, катушки с нитками, ножнички да игольницу-сердечко и подарила всё сестре.
С той поры в комнате Лизы поселились странные создания. Не разобрать было, кого она мастерила теперь — то ли старушек, смахивающих на птиц, то ли птиц, напоминающих старушек.
С одинаковыми вытянутыми лицами-клювами, черными пуговками глаз, в криво скроенных одёжках да платочках до самого лба, заняли они подоконник, кровать, расположились на кресле и на столе. С каждым днём к многочисленной группе прибавлялась очередная самоделка. Но Лиза и не думала останавливаться, кроила да сшивала детальки с фанатичным рвением.
Маринку новые куклы пугали, под взглядами равнодушных бусинок-глаз пробирали её мурашки. Ночью в квартире постоянно что-то шуршало и поскрипывало. Чудились чьи-то осторожные шажочки и тихий зловещий смех.
Когда куклы основательно забили комнату, мама решила сложить их в коробки и выбросить. Но сестра не позволила, схватив ножницы кинулась на защиту своих созданий и пропорола матери руку.
После этого случая родители собрались на совет. Они долго и эмоционально спорили в своей комнате, а потом пригласили Маринку и поставили перед фактом, что Лизу следует изолировать.
Маринка и сама понимала, что нужно. Странные выходки сестры уже не казались безобидными. Маринка с тревогой подмечала необъяснимое хитроватое выражение, всё чаще возникающее у Лизы — словно та знала какой-то секрет и скрывала его от других. Это зловещее лукавство во взгляде производило жутковатое впечатление. Теперь же, после нападения на мать, Лиза и вовсе сделалась опасной.
Затеяв откровенный разговор, родители попросили Маринку присесть.
Первым заговорил отчим: помявшись, вспомнил прошлое, рассказал о знакомстве с первой женой, о том, что случилось после рождения Лизы и почему он забрал дочь себе.
Маринка никогда не задумывалась о том, отчего Лиза живёт с ними, воспринимала это как должное. Поэтому страшная правда, услышанная теперь, так сильно её поразила. Оказывается, Лизина мать — Надежда — после родов сошла с ума! Бабушка тоже имела заметные странности. Эта же карма настигла теперь и Лизу.
— Они совсем… ненормальные? — всё переспрашивала Маринка, не в силах поверить.
— К сожалению, это так. — подтвердила мама. — Я подумала, что ты должна об этом узнать, дочь.
— И где они сейчас?
— Мать Лизы в психоневрологическом интернате. Её состояние необратимо и с годами только прогрессирует.
— А бабушка?
— Про неё ничего не знаю. Да и какая разница?
— А когда вы встречались… Вы же тусили, и всё такое… Тебя не отпугнуло, что мать невесты ненормальная? — прямо спросила Маринка отчима.
— Я был молод, влюблён и ничего не подозревал. Надежда не захотела нас знакомить. Посчитала, что ни к чему. Заявила, что мать не примет городского зятя.
— Как экстравагантно! — хмыкнула Маринка. — Может быть мать к тому времени уже загремела в дурку?
— Марина! — шикнула мама возмущённо. — Выбирай, пожалуйста, слова.
— Она жила в какой-то деревеньке. Название такое смешное… Грачи… Грачевники! Точно. Грачевники.
— Просто обхохочешься! — Маринка покосилась на маму. — Какие ещё шокирующие признания вы подготовили сегодня? Мой родной отец тоже был психом?
— Марина! — мать пошла пятнами. — Что ты такое говоришь!
— То есть мне дурдом не грозит? И на том спасибо.
— Зря мы затеяли этот разговор, — раздражённо бросил отчим.
— Ну уж нет. Договаривайте. Для чего мне эта информация?
— Мы приняли решение определить Лизу в пансионат для людей с подобными отклонениями. Поэтому рассказали тебе историю её родных. Такое не лечится, Марин.
Постепенно Маринка смирилась с решением родителей, хотя отчего-то ей было стыдно перед сестрой за то, что от неё решили избавиться. И когда настало время отъезда, она собралась попросить у Лизы прощения.
Отчим ждал у машины, мама уехала раньше, чтобы решить кое-какие формальности.
Лиза отрешенно стояла у двери, держала подаренную Маринкой корзину. В ней помещались несколько самых неприятных куклёх из её поделок.