— Я? Так… ни к кому. Дорогу хочу узнать. До Грачевников.
Тётка загасила сигарету и нахмурилась.
— Тебе зачем туда?
— По делам.
— Матрёш, вразуми дурную! — вмешался в разговор кот. — В самую ведь логовищу собраласи!
— От дурного слышу! — огрызнулась Маринка и поднялась со ступеней.
Тётка молчала, задумчиво её разглядывая.
Под жёстким оценивающим взглядом сделалось неуютно.
— Я пойду, наверное. Спасибо. До свидания. — пробормотала Маринка скороговоркой и двинулась к калитке.
— Ты его понимаешь! — утвердительно прозвучало ей в спину. — Как так получилось-то?
— Она через обод прошла. — проинформировал кот. — Я и чихнуть не успел, как это случилоси.
Ахнув, тётка скатилась с крылечка и догнала Маринку.
— Не уж, правда обод трогала?
— Простите, — залепетала та. — Я случайно!
— Не было печали, так добавилась! Не зря мне третьего дня в гуще кофейной глаза привиделись! Ох, девонька. О чём ты только думала?
— Колесо на обруч похоже. Вот я и попробовала. — Маринке передалась тёткина тревога. Захотелось оказаться подальше отсюда. Забыть и говорящего кота, и молодящуюся Матрёшу, а самое главное — причину, из-за которой она обманула родителей и приехала в эти места.
Причина была очень серьёзная и крылась в её сестре.
Лизу, сводную сестру по отцу, Маринка любила, несмотря на все её причуды.
Была та старшая по возрасту, но по уму — дитя. И со временем странности только множились.
Лиза могла днями не выходить из своей комнаты. Сидела, завернувшись в одеяло да отрешённо смотрела в одну точку. Постепенно она совсем перестала ухаживать за собой — мылась редко, одевалась во что попало, новые же вещички, что специально подсовывали встревоженные родители, оставались лежать нераспакованными. Порядком отросшие волосы Лиза не расчесывала сама и никому не позволяла к ним прикасаться.
Периодически родители возили её по больницам, посещали консультационные центры и специальных врачей, предпринимая тщетные попытки вывести дочь из этого состояния. Но всё было без толку, достучаться до Лизы не удавалось.
Не так давно проявилась у Лизы странная способность снимать боль.
Маринка часто мучилась мигренью. Во время очередного приступа, когда она лежала у себя не в силах и пошевелиться, послышался скрип двери да шаркающие шаги. Сестра теперь ходила как старушка, сгорбившись и не отрывая от пола ног.
— Лиз, ты чего? — шепнула Маринка, не оборачиваясь.
Лиза не ответила. Только положила ладонь на затылок Маринке, легонько провела по волосам, принялась медленно поглаживать, перебирая пряди. И удивительное дело — там, где не помогла сильная таблетка, справились руки сестры, и мигрень отступила.
— Как ты это сделала? — потрясенная Маринка села на кровати, помотала головой для надёжности, проверяя, не заболит ли снова. Голова не заболела. Рассосался и муторный комок в желудке. Маринка снова была бодра и полна сил.
Лиза ответа не дала, лишь взглянула искоса, скривила губы в улыбке и бочком-бочком уковыляла из комнаты. Оставалось только гадать, откуда взялся у неё этот дар.
Игнорировать причуды и странности Лизы становилось всё труднее. Последней каплей стали её поделки.
Сначала она приохотилась плести косицы из верёвочек. Потом распустила свитер, что связала для Маринки бабушка, мамина мама. Принялась сворачивать из пряжи моточки, пытаясь создать маленьких куклят.
Жаль было Маринке свитера, но она смирилась — понадеялась, что новое занятие расшевелит сестру, проделает прореху во всегдашнем сумеречном её состоянии.