– Но, Кимберли Окорок, тебя ж зовут Кимберли!
– Прекрати повторять!
– Прости, Кимберли! Я ни за что не стану больше называть тебя Кимберли. Обещаю, Кимберли!
– А сам все повторяешь и повторяешь!
Было совершенно очевидно, что здоровяк терпеть не может свое девчачье имя. Уж верно, ему бы хотелось что-нибудь побрутальнее, типа Чад, Курт, Брэд, Рок или, на худой конец, и Брут.
В конце концов Кимберли все же протиснулся в дверь, изрядно примяв при этом своего напарника.
– Мне больно! – заверещал Мосол.
– Прости! – ухмыльнулся Окорок.
Джек с трудом подавил смешок, когда эта парочка ввалилась в комнату. В суматохе они оставили дверь нараспашку с торчащей из скважины связкой ключей.
– Гестапо! – прошипел дедушка внуку. – Я с ними сам разделаюсь!
Гестапо – так называлась жуткая тайная полиция Гитлера: слово из совершенно иного мира, к которому эти два шута гороховых не имели никакого отношения. Но уж если дедушка был в чем-то убежден, то разубедить его было невозможно, так что Джек помалкивал.
После того как оба детектива пригладили помятые костюмы и расправили галстуки, этот негармоничный дуэт уселся напротив Джека и его дедушки.
На несколько долгих секунд воцарилась неловкая тишина. Оба полицейских, казалось, ждали, пока второй заговорит. – А ты ничего не собираешься сказать? – наконец прошептал Окорок уголками губ своего широченного рта.
– Мне казалось, мы условились, что первым начнешь ты, – отозвался Мосол.
– Ой да, и правда. Прости. – Очередная пауза. – Но я не знаю, что сказать.
– Простите, мы на минуточку, – извинился Мосол. Смущенно улыбнувшись Джеку и дедушке, полицейские снова вылезли из-за стола. Джека это все ужасно смешило, но он боялся себя выдать. На лице дедушки застыло недоумение.
Детективы забились в угол маленькой серой комнатки, почти вплотную прижимаясь друг к другу, точно обсуждающие тактику игроки в регби. Мосол отдавал Окороку указания:
– Слушай, Кимберли, мы все это уже проходили. Добрый полицейский, злой полицейский. В конце концов это всегда срабатывает.
– Угу.
– Ну вот и славно.
Окорок на миг задумался.
– А я, выходит, который?
– Добрый! – Мосол снова разнервничался.
– Но я хочу быть злым полицейским, – запротестовал Окорок. Из них двоих он вел себя куда более по-детски.
– Но я же ВСЕГДА злой полицейский! – возразил Мосол.