– А что на нем было? – спросил Джек.
– Здоровенное изображение «Спитфайра»! Да еще и с указателем направления. Чудеса да и только!
«Рекламный плакат Имперского военного музея!» – сообразил мальчик.
– Надо бы мне позвонить главному маршалу авиации по этому поводу. Массовая утечка информации о местоположении ближайшей базы военно-воздушного флота. Так ведь и враг все узнает. А стоит им высадить наземные диверсионные группы, они могут отправиться по указателям прямо сюда.
Мальчик не сдержал улыбки. Для всех остальных дедушкино состояние казалось большой проблемой. А Джек просто поражался ходу его мыслей.
– Когда я наконец добрался до базы, уже темнело, – продолжал старый летчик. – Около ангаров крутились какие-то мелкие паршивцы – эвакуированные небось.
«В Имперском военном музее всегда было полно детей. Наверное, он их имеет в виду», – догадался Джек.
– Мне была нужна ванная. Неделю без нее обходился. Да и орехи эти с ягодами! Но я так устал, что, наверное, заснул. Сорок раз мигнуть, не больше. А когда проснулся, кто-то потушил весь свет. Я сто лет бродил вокруг в темноте, но наконец отыскал свой «Спитфайр». Да еще, представьте, пришлось по другим самолетам карабкаться, чтоб до него долезть.
Дедушке крупно повезло, что он вообще в живых остался! Карабкаться по подвешенным под потолком старым самолетам и при свете дело опасное.
– А что потом, сэр? – спросил заинтригованный Джек.
– Подумал, стоит полетать немного, размяться. Вверх, вверх и прочь, все такое. И не смог завести старичка! Должно быть, горючее кончилось… – Голос дедушки оборвался, на лице появилась озадаченность. – А потом… потом… наверное, я снова заснул, прямо в кабине. Коротенько так, сорок раз моргнуть, и все, ну вы понимаете.
– Да, командир эскадрильи, конечно.
Они с минуту сидели в тишине, но мальчик снова нарушил молчание. На него накатила горячая волна любви к дедушке.
– Знаешь, все так о тебе тревожились…
Дедушка фыркнул.
– Совершенно незачем тревожиться обо мне, старина. Да меня люфтваффе Гитлера – и то не остановит. О нет! Этот старый летчик никогда не умрет – и всегда будет готов сражаться!
Глава 24
Шкаф в костюме
В Скотленд-Ярде царило смятение. Никто из старших полицейских чинов понятия не имел, что делать с этим потешным старичком, который забрался в самолет в Имперском военном музее.
Однако обвинение против него было выдвинуто серьезное. Нанесение противозаконного ущерба. В результате всего того, что произошло сегодня в музее, теперь три старых самолета нуждались в дорогостоящем ремонте. Поэтому дедушку повели в подвал Скотленд-Ярда в комнату для допроса. Джек умолял, чтобы ему разрешили пойти с ним. Мальчик объяснял полицейским, что мысли у дедушки путаются и ему может потребоваться помощь внука. Что же теперь ждет дедушку? Суд? Тюрьма? Мальчик понимал, что дедушка здорово влип. Вопрос только – насколько глубоко?
Комната для допросов оказалась маленькой и темной, а все в ней – серое-пресерое. Стены. Стол. Стулья. С потолка свисала одна-единственная голая лампочка на проводе. Окон в комнате не было, лишь маленькая прорезь в верхней части двери, через которую можно было заглянуть снаружи.
Дедушка с внуком провели там некоторое время одни, а потом в смотровом оконце показались четыре глаза.
Звякнули ключи – и высокая металлическая дверь распахнулась.
На пороге стояли двое полицейских в штатском. Настало время допроса.
Один из следователей был необычайно рослым и широкоплечим: настоящий шкаф в костюме. Его же партнер по борьбе с преступностью, напротив, был тощим, как жердь. Издалека вы бы его запросто перепутали его с бильярдным кием.
Оба они попытались одновременно пройти через подвальную дверь. Нечего говорить, что оба там и застряли – плохо сидевшие лоснящиеся серые костюмы так и терлись друг о друга.
– Я застрял! – вскричал верзила, детектив Окорок.
– Не моя вина, Кимберли, – отозвался тощий, детектив Мосол.
– Не называй меня Кимберли перед подозреваемым! – громко прошептал Окорок.